Кросби К. «Эзотерическая тхеравада: история забытой медитационной традиции Юго-Восточной Азии»
<< К оглавлению |
Следующий раздел >> |
Содержание
1.1 Буддизм в условиях зарождающегося разделения религии и науки
1.2 Буддизм как наука о сознании
1.4 Отказ от досовременной медитации тхеравады
|
Действительно, существует множество отрывков из текстов, особенно из тех, что посвящены медитации или сверхъестественным достижениям, которые полностью отбрасывают все человеческое, естественное, правдоподобное, т.е. все, что является радушным и привлекательным, и уводят нас в область пустой абстракции, которую было бы излишне лестным назвать сказочной страной. Reginald Copleston, епископ Коломбо, 1892 г.1 |
Вступление
В наши дни буддизм в массовом восприятии, науке и общемировой практике неразрывно связан с медитацией. Как же тогда получилось, что чуть более века назад такой многоуважаемый ученый, как епископ Copleston, в своем бестселлере о буддизме тхеравады столь решительно отвергает его медитационные практики? Ведь он сугубо положительно пишет о мягкости, спокойствии, искренности и чистоте буддийских идеалов и морали, а также о либерализме его методов. Однако, при этом он резко выступает против того, что считает негативной конечной целью: «… ибо буддистское уединение – это уход от всего в ничто, в то время как христианин уходит от всего иного к Богу… Невозможно представить себе больший разрыв между двумя идеалами [буддистского и христианского спасения]… между тем, что содержит только негативное, и тем, что добавляет к нему безграничное позитивное»2. Он пытается разъяснить некоторые канонические материалы, посвященные медитации, признавая чудодейственные силы, которые, как считается, сопутствуют ей, но полагает, что согласно им практика должна быть достаточно простой: «Тщательно проработанные системы того, что можно назвать механистической медитацией или самомесмеризмом посредством механистических процессов (kammaṭṭṭhānaṃ) относятся к более поздней фазе»3. Copleston писал на Шри Ланке (тогдашнем Цейлоне) в те времена, когда значительная часть острова уже три столетия находилась под европейским колониальным контролем. Начало этому положили португальцы в конце шестнадцатого века, за ними последовали голландцы, а затем, с начала девятнадцатого века, – и британцы. Позиция Copleston вполне могла бы быть точно такой же, если бы он писал о Бирме, колонизированной британцами в течение девятнадцатого столетия. Его информация, похоже, полностью взята только из текстов, поскольку он нигде не упоминает о живых практикующих. Поэтому его творчество, игнорирующее столь важные свидетельства, выглядит и как составление отчета, отражающего религиозный ландшафт, истощенный колониальным гнетом, и как деятельность по усмирению инакомыслия, высмеивающая ключевую буддистскую технологию духовной трансформации. Такая тривиализация и колонизаторское безразличие к данной теме способствовали объединению национальных сил возрождения вокруг буддистских практик, а сама медитация стала сердцевиной надвигающегося буддистского ренессанса. [….]
