♦ Пещерные и скальные храмы и монастыри

Можейко И.В. «История Багана»

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. История Паганского царства

Бирманцы спускаются в долины. «Пьинбу обнес Паган стеной». Паган становится столицей Бирмы. Восстание монов. Годы расцвета. Смутное время. Период реформ «Ничтожные цари». Битва на севере. Конец царства.

Бирманцы спускаются в долины

Китайцы знали древних бирманцев под именем «западные цянь». Это племя населяло во втором тысячелетии до нашей эры долину реки Тао-хе, недалеко от современного китайского города Ланьчжоу. В истории китайской династии Хань говорится о цянах, как о пастушеских племенах, враждовавших с китайцами. Китайцы часто совершали на них набеги, отнимали скот, уводили пленных.
Спасаясь от сильных соседей, цяны покинули долину Тао-хе и отступили в северо-восточный Тибет. Но и это не избавило их от нападений китайцев. Пришлось снова оставлять обжитые места и уходить к югу. В результате цяны попали в Сычуань и стали вассалами Наньчжао, которое покорило все племена Сычуани восточного Тибета и севера Бирмы.
К VII веку цяны уже более известны под именем мранма. Этим именем они сами себя называли. Имя мранма сохранилось и впоследствии, и от него происходит название страны, которую им суждено было заселить, – Бирма. Если верить хроникам, мранма в числе других подвластных Наньчжао племен были в составе их войск, когда те захватили столицу пью и напали на государства монов на юге Бирмы. Таким образом, мранма познакомились с долиной Иравади, но прошло еще лет, прежде чем они смогли освободиться от власти Наньчжао.
С середины IX века отдельные роды мранма начали покидать горы и спускаться в бирманские долины. Путь нелегким. Горный народ, привыкший к жизни в сухих прохладных районах, селился в речных долинах, в местах с резкими перепадами температуры и влажности, в краях, где господствовали муссонные ливни и раскаленные ветры сухих месяцев. Казалось бы, куда проще остаться в горах, таких привычных и прохладных. Но бирманцев манила свобода. А уход в жаркие долины был единственным способом вырваться из-под власти Наньчжао, господство которого не распространялось за пределы гор. Об этом мранма, не так давно прошедшие через всю Бирму, отлично знали. Солдаты Наньчжао не любили долин. Они боялись жары, насекомых, болезней. Фань Чжо, составитель «Ман Шу», пишет о местах, на границе которых оканчивалась постоянная власть Наньчжао, о пограничных крепостях, расположенных на переходе к бирманским долинам: «Вся область заражена малярией. Земля плоская, как точильный камень. Зимой трава и деревья не шелохнутся. Чиновники Наньчжао боятся малярии и других болезней. Некоторые солдаты покидают свои посты и проживают в других местах, не являясь на службу. Властители Наньчжао специально отбирают самых проверенных слуг для того, чтобы селить их в крепостях для контроля над пятью областями и десятью племенами».
Итак, Наньчжао не смогло колонизовать жаркие долины Бирмы. Однако армия Наньчжао все-таки прошла по этим долинам, разрушая города и угоняя жителей в рабство. Сила народов, населявших долину Иравади, была подорвана. За короткий срок мранма заняли не только теперешний округ Чаусе, но и области в округе Минбу, на правом берегу Иравади. Районы эти были населены другими племенами, которые, без сомнения, оказывали сопротивление, но сопротивление пришельцам не было достаточно организованным.
Кто же жил в этой долине, перед тем как ее заняли бирманцы? Надписи, многочисленные в Чаусе (только к Паганскому периоду относятся сорок четыре расшифрованные учеными надписи), говорят о густом населении этой плодородной долины.
Здесь жили моны. Память о них сохранилась в названиях деревень, таких, как «Главная монская деревня». Сохранилась монская надпись, относящаяся к правлению паганского царя Тилуин Мана, в которой настоятель монастыря пишет, что построил большой дом и сообщил об этом царю.
Кроме монов в этой местности жило тибето-бирманское племя саков. О нем остались упоминания в надписях и в названии одной из вершины горы Туран – «Правящая саками». Больше того, титул высокого советника паганского двора читается как Маха-сак-ити, что означает «Поражающий саков». Очевидно, отношения с саками были враждебными.
Другим крупным племенем, с которым мранма пришлось столкнуться, были сокро. Их чаще всего отождествляют с каренами. Профессор Люс полагает, что они занимали область Минбу, ибо в дальнейшем, в надписях Паганского периода, неоднократно встречаются упоминания о «рабах сокро из Сагу» (Сагу – район Минбу). Наконец, в надписях говорится о племени лава, чья деревня находилась в долине Минбу, о сьямах (шанах) и других племенах. Некоторые из этих племен отступили в горы, другие слились с бирманцами; наконец, были и такие, что остались жить с мранма бок о бок, сохраняя свой язык и обычаи.
Общепринятым в Пагане названием для мест первоначального поселения бирманцев – долины Чаусе было «Чай та рва» («одиннадцать деревень») или «Чай та каруин» («одиннадцать каруинов»). Каруины можно условно считать родовыми или племенными центрами бирманцев, они имели укрепленные «столицы» и включали несколько небольших деревень. Недавно при помощи аэрофотосъемки удалось обнаружить остатки этих укрепленных «столиц» в четырех из одиннадцати каруинов. Местонахождение каруинов проверено по надписям. Названия их частично бирманские, частично добирманского происхождения.
Помимо каруинов долины Чаусе еще несколько таких же пунктов было в соседних районах по обоим берегам Иравади. Всего же каруинов насчитывалось девятнадцать.
Прошло не менее ста лет со времени появления мранма в долине Иравади, и земли каруинов стали для бирманцев тесны. Ирригационные системы, созданные их предшественниками и расширенные бирманцами, уже не удовлетворяли потребностям населения, возросшего не только в результате естественного увеличения, но и в связи с приходом с севера новых родов мранма.

«Пьинбу обнес Паган стеной»

Бирманцы к X веку уже «старожилы» долины Иравади. Они, без сомнения, сталкиваются и с монами и с пью – народами, стоящими выше их на лестнице общественного развития. Они знакомятся с буддизмом, окрашенным, правда, анимистическими верованиями, в первую очередь с культом змея Нага. Следы этого культа останутся и в паганские времена.
В 1000 году бирманский князь Сорахан построил буддийскую молельню на горе Туран около Пагана. Он первый из бирманских вождей, о котором говорят не только хроники, но и паганская надпись. Значит, на рубеже X и XI веков бирманцы взяли в руки власть в городе Паган, находившемся в нескольких десятках километров от каруинов – мест их первоначального поселения.
Когда был основан сам город Паган и кто были его основатели, сказать нельзя. Может быть, пью, которые контролировали долину Иравади до начала IX века, может быть, моны, селившиеся в этих местах, может, какое-нибудь из небольших племен. Во всяком случае бирманские хроники относят основание «Нового Пагана» к 850 году, когда царь Пьинбу (о нем не сохранилось никаких сведений в надписях) обнес город стеной. Хотя бирманские хроники пишут и о «Старом Пагане» и даже приводят ряд его правителей, «Старый Паган» – изобретение хронистов, которым очень хотелось проследить возникновение славного города ко временам легендарным, к самому Будде.
В любом случае Паган был известен за пределами Бирмы ранее 1050 года. К этому году относится надпись, найденная в государстве Тьямпа. В ней говорится о рабах из Пукама (так город называли сами бирманцы и их соседи).
Захват власти в Пагане знаменовал собой начало экспансии бирманцев, которые за сто с лишним лет акклиматизировались в сухих тропиках Средней Бирмы и переняли культурные достижения более развитых соседей. Бирманцы шли по пути создания централизованного государства. Их толкала на это необходимость поддерживать и развивать сложные ирригационные сооружения, а также угроза нападений со стороны соседей. Очевидно, к XI веку Паган уже известен во всей Бирме, и к нему протягиваются торговые пути из монских городов, Аракана и даже Индии.
Среди бирманских вождей начинается борьба власть в Пагане. Ведь тот, кто владеет этим городом, приобретает авторитет и титул верховного вождя всех бирманцев. Достоверных документов об этом не сохранилось. За сведениями приходится обращаться к бирманским хроникам, в которых события, непосредственно предшествовавшие образованию Паганского царства, описаны довольно подробно, и, очевидно, в общих чертах рассказу хроник можно доверять.
Хроники говорят, что князь Сорахан поклонялся змею Нага и даже поставил в своем саду его изображение; Один из его прислужников по имени Чаунпью, воспользовавшись отсутствием князя, лишил его трона, но не стал убивать двух его сыновей, а воспитал их во дворце. Когда молодые князья выросли, они построили монастырь и пригласили узурпатора посетить его. Тот пришел. Князья силой заставили его постричься в монахи, а сами заняли престол. Через несколько лет один из братьев умер, а второй, Сокка-те, продолжал править Паганом. Тем временем подрос сын заключенного в монастырь Чаунпью, которого звали Анирудой. Анируда вызвал Сокка-те на поединок, убил его и возвратил трон своему роду. Это случилось в 1044 году.

Паган становится столицей Бирмы

Традиционная дата основания Паганского царства – 1044 год. Фактически же государство было создано несколькими годами позже. К 1044 году бирманцы владели только небольшим участком долины Иравади.
Границы Пагана проходили на севере в районе совренного города Мандалай, на западе по нижнему течению реки Чиндвин, а на юге вряд ли намного южнее самого Пагана. К концу царствования Анируды (1044-1077), основателя Паганского царства, относятся вотивные таблички с его именем, найденные в самых различных уголках Бирмы. По местонахождению их мы можем судить о распространении власти Пагана. Самая северная точка, где найдена такая табличка, – река Швели (24 градуса северной широты), самая южная – Тванте в дельте Иравади. Расстояние по прямой – около тысячи километров.
Быстрота, с которой союз бирманских племен превратился в могучее Паганское царство, всегда поражала исследователей. В 1044 году Анируда занял престол в Пагане, а через двадцать лет была покорена уже почти вся территория современной Бирмы. Сам Паган стал огромным по тем временам городом. Началось строительство первых гигантских пагод и храмов.
Что же произошло за эти двадцать лет существования царства?
Если верить хроникам, то вплоть до 1057 года, то есть в течение тринадцати лет, никаких крупных событий в жизни царства не происходило. Анируда правил Паганом и не претендовал на большее. И вдруг в 1057 году бирманцы пошли походом на монский город Татон и покорили его. Хроники рассказывают, что при дворе Анируды появился монский буддийский монах по имени Шин Арахан (историческое лицо, статуя его сохранилась в храме Ананда) и склонил Анируду и его Двор к переходу в «чистый» буддизм Хинаяна (Теравада). До этого в Паганском царстве, по свидетельству хроник, процветали ари – проповедники жестокого культа. Они угнетали народ, пьянствовали и развратничали. Наконец, как гласит «Хроника Стеклянного дворца»: «Царь Аноратаминсо (Анируда), исполненный благочестия и мудрости, отверг ересь ари и последовал по стопам Шина Арахана, известного под именем Ахамма-Даса».
Анируда изгнал ари, причем сделал это с помощью многочисленных приверженцев Шина Арахана, пришедших на его клич из Татона. Затем по совету монаха Анируда обратился к татонскому царю Макуте с просьбой передать ему часть имевшихся у монов буддийских священных текстов. Макута отказался и притом в настолько грубой форме, что разгневанный Анируда отправился во славу религии в поход и во славу же религии покорил Татон. Он взял в плен Макуту, захватил огромную добычу, большое число рабов и привез трофеи в Паган. Добыча включала и пять слонов, груженных рукописями священных книг.
В описании подвигов Анируды во славу религии придворные хронисты несколько непоследовательны, ибо уж если бирманскому царю были нужны только священные рукописи, не надо было для этого уводить в рабство все население монской столицы, своих единоверцев. Как следует из надписей и археологических материалов, действительные цели походов Анируды были иными. После основания Пагана Иравади как торговая и стратегическая магистраль приобрела особое значение. Однако господство над ее средним течением еще не значило, что вся река открыта для бирманцев. Если даже и имелась возможность поддерживать связи с югом, то только через посредников, через богатые монские поселения дельты Иравади.
Очевидно, одного большого похода на юг не было – была серия военных экспедиций, и после каждой из них за Паганом закреплялся отрезок Иравади. Дойдя до побережья и покорив часть монских городов, Анируда встал перед проблемой покорения более значительных форпостов монов – Пегу и Татона. Моны Татона отказались прийти на помощь Пегу, который отбивался от набегов с востока горных племен. Бирманцы воспользовались распрями между монскими городами, и, когда царь Пегу обратился за помощью к Анируде, тот с готовностью заключил союз с Пегу для помощи в отражении их нападений. Когда горцы отступили, моны обнаружили, что войска «спасителей» не намерены покидать их города. Так Пегу потерял независимость. Теперь очередь была за изолированным Татоном. Как пишет Люс, Паган выступил в этой военной кампании в роли «льва, который, будучи призван разнять двух шакалов, сожрал их обоих». Историю же со священными рукописями и религиозным рвением бирманского царя ввели в обиход придворные хронисты.
Открытие путей на юг вскоре после завоевания Татона привело к установлению связей с Цейлоном, центром буддизма Хинаяна. Эти связи не прерывались почти весь Паганский период. За время царствования Анируды нам известны три миссии, которые тот посылал на Цейлон. Первая упоминается в «Хронике Стеклянного дворца» (миссия просила у цейлонского царя зуб Будды) и еще две миссии – в цейлонской же хронике
В то время на Цейлоне складывалась сложная обстановка. Король Цейлона Виджайя Ваху (1059- 1104) был поглощен войной с империей Чолов. Он прислал в Татон корабль с просьбой о помощи. Но к тому времени, когда корабль достиг Раманнадесы, ее как государства уже не существовало, она вошла в состав Паганского царства. Тогда цейлонцы обратились за помощью к Анируде (это произошло между 1060 и 1063 годами).
Помощи Анируда не послал, войска были нужны ему самому. Но отношения между царствами из-за этого не испортились. Меньше чем через десять лет, в 1071 году, в Бирму прибыло новое посольство с Цейлона с просьбой о посылке монахов и буддийских рукописей для поддержания подорванной войнами религии. Просьба была удовлетворена.
Вероятнее всего, к этому же времени относится и установление связей с Южной Индией, по крайней мере продолжение тех связей, что поддерживали монские города, наследником которых выступал Паган.
Но с покорением Татона юг еще не полностью подчинился Пагану. В эти годы происходили волнения в районе Прома – бывшей столице пью. По свидетельству хроник, Анируде неожиданно пришлось отправиться походом на Тарекитару и сжечь ее, опасаясь, что «бунтовщики займут ее в будущем».
Неизвестно, кто были эти «бунтовщики». В тех местах еще жили остатки пью, моны и представители других племен.
На юге оставался независимым и Аракан. Лроники говорят о походе туда Анируды, но у исследователей нет единого мнения по этому вопросу. Ни в надписях, наиденных в Пагане, ни в араканских надписях не говорится о том, что Аракан стал провинцией Паганского царства. В нем продолжали сменяться цари, иногда они присоединялись к врагам Пагана, иногда выступали на его стороне.
Но и не покорив Аракана, Паган принимал определенное участие в его внутренней жизни, выступая в качестве «сильного друга» тех, кого выгодно было поддерживать. Именно в Пагане находили убежище неудачливые претенденты на араканский трон, и оттуда они выступали в новые походы в надежде этот трон себе занять, обещая Пагану в награду за помощь и сочувствие свою вечную верность и, как правило, быстро забывая клятвы.
Горы Восточной Бирмы, населенные шанами, представляли источник опасности для Пагана. Анируда построил по реке Сальвин несколько крепостей. Однако эти крепости выполняли роль не более как «китайской стены». Они были действенны только до тех пор, пока Паган был силен и мог контролировать шанские племена. Как только Паган ослаб, никакие крепости не могли уже сдержать шанских набегов, в результате которых к началу XIV века шанские князья, возможно, захватили и город Паган.
Оставался непокоренным север, те самые горы, с которых сто лет назад спустились бирманцы. Несомненно Анируда предпринимал походы в том направлении. На этот счет имеются археологические свидетельства, в первую очередь вотивные таблички Анируды. Первым паганским властителям удалось отодвинуть на север границы своего царства, но нельзя утверждать, что все достижения этих походов принадлежат Анируде. В течение IX-XII веков цари Пагана предпринимали все новые и новые походы, пытаясь подчинить горные княжества.
Хроники, описывая северные экспедиции, следуют привычному трафарету, объясняющему все и вся религиозностью Анируды. Вот версия «Хроники Стеклянного Дворца»: «Анората (Анируда) был преисполнен религиозного рвения, и он подумал: в стране Тароп королевства Гандала есть святой зуб. Если я попрошу святой зуб у владетеля Таропа…» Он с сильной армией подступил к Таропу, но город взять не мог.
Анируда возвратился из северного похода без священного зуба, но все-таки граница была продвинута к северу и там были построены крепости. На обратном пути он привел к покорности нескольких шанских вождей, и один из них, вождь Мо, отдал ему в жены свою дочь, судьба которой впоследствии послужила сюжетом многих произведений бирманской литературы. Прекрасную шанку невзлюбили при дворе, и ей, гонимой и несчастной, пришлось уехать из столицы.
Тайское предание говорит даже о том, что Анируда завоевал государства Лопбури и Дваравати, и кхмерский король Удайядитьяварман II вынужден был вернуть себе власть над ними ценой признания власти бирманцев над остальными завоеванными ими землями.
В периоды между своими походами Анируда уделял большое внимание улучшению ирригационной системы, в основном создавая ее не вокруг Пагана, как можно было бы предположить, а в районах каруинов, в долине Чаусе, где и сохранилось большинство надписей, в которых упоминается об этой стороне деятельности Анируды. До сих пор многие из оросительных каналов, существующих в долине, местная традиция приписывает Анируде.
Начинания Анируды в улучшении ирригационной системы в «сердце» Бирмы, в долине Чаусе, продолжали другие паганские цари, и значение Чаусе с каждым годом росло.
При Анируде началось большое строительство в Пагане. Первые пагоды и храмы города воздвигались не только бирманскими, но и пленными монскими мастерами.

Восстание монов

Анируда умер в 1077 году. Возможно, еще при жизни его начались волнения на монском юге, но угрожающего для Пагана размера они достигли при преемнике Анируды, Ман Лулане, который, вступив на престол, принял титул Шри Баджабхарана – «Победитель, несущий молнию».
Вступив на трон, Ман Лулан был вынужден предпринять дальний поход на юг. Поход был успешным, Ман Лулан дошел до современного города Мергуи, значительно расширив к югу владения Паганского царства. Но стоило бирманским войскам уйти, и восстание монов вспыхнуло с новой силой и приняло такой размах, что само существование государства оказалось под угрозой. Это произошло, по утверждению хроник, в 1083 году, то есть через шесть лет после смерти Анируды. Во главе монов встал Янмакан (Нга Раман, или «проклятый мон» бирманских хроник). Янмакан был близок к царствующему дому монов, ибо воспитывался и жил при паганском дворе, и хроники приписывают Ман Лулану, известному также под именем Солю, слова о своем враге: «Нга-Раман сын моего наставника, и он вскормлен со мной одной грудью». Возможно, что Янмакан был одним из монских принцев.
К началу восстания пленный монский царь Татона Макута и его ближайшие родственники, вернее всего, уже умерли. Из позднейших надписей следует, что единственный оставшийся в живых из прямых наследников Макуты, его внук, не присоединился к Янмакану, а бежал на гору Поупа, в район восточнее Пагана, где, возможно, были монские поселения, откуда намеревался поднять восстание самостоятельно. Однако, когда престол Пагана занял другой царь, он уговорил монского принца не восставать против бирманцев и в знак дружбы отдал свою дочь за сына принца.
Восстание Янмакана было весьма серьезным, и бирманские войска, предводительствуемые, очевидно, Ман Луланом и знатным бирманцем Тилуином Маном, потерпели жестокое поражение, в результате чего Тилуин Ман бежал в Чаусе (именно в Чаусе, а не в Паган), а Ман Лулан попал в плен, где и погиб.
В освещении хроник Ман Лулан – ничтожный предатель, жалкий человек, поражение которого предопределено тем, что он не любит своего «сводного брата» Тилуин Мана и целыми днями играет в кости. Хроники не знали или умалчивали о походе Ман Лулана на юг и превратили царя в злодейский антипод благородного и более удачливого Тилуин Мана, известного более под именем Чанзитты. Хроники приписывают поражение в войне исключительно глупости Ман Лулана и уверяют, что Тилуин Ман хотел спасти царя, выкрасть его из вражеского лагеря, но тот решил, что лучше уж ему остаться в плену у своего друга детства, нежели быть спасенным Тилуин Маном. Когда тот уносил его на спине из монского лагеря – дело было ночью и никто не заметил, что паганского царя похищают, – перепуганный Солю закричал «помогите». Стража всполошилась. Тилуин Ману пришлось бросить царя и спасаться бегством. Но Солю глубоко ошибся, полагая, что моны пощадят его, – чтобы обезопасить себя от дальнейших попыток похищений, они его казнили.
В 1084 году моны захватили Паган, но дальнейшее их наступление было приостановлено, ибо каруины долины Чаусе избрали нового бирманского царя – Тилуин Мана, который и опирался на экономическую и военную мощь каруинов.

Разгром и разрушения были весьма значительны, и, вернее всего, бирманское население Пагана было угнано монами в рабство. Упоминание об этом встречается в надписи Швезигон, выбитой во время правления Тилуин Мана. Вот что там говорится: «Когда враги нападают на город Аримадданапур (Паган), царь уничтожает их. Когда людей, живущих в городе, берут пленниками и увозят вниз по реке, царь возвращает их и снова селит в городе».

Идеал паганского царя, величайший государственный деятель Пагана – таким встает Тилуин Ман (Чанзитта) со страниц хроник и легенд. История его рождения и детства удивительно поэтична и стала основой для создания многих замечательных бирманских поэм и легенд.
По версии хроник Тилуин Ман – незаконный сын аракаыской принцессы, предназначенной в жены Анируде, и паганского вельможи, посланного Анирудой сопровождать свою невесту. Вельможа влюбился в принцессу, она ответила ему взаимностью. Узнав об этом, царь разгневался и приказал убить родившегося у них младенца. Но мать убежала с сыном в лес. Потом Тилуин Мана усыновил волшебный змей Нага. Когда мальчик подрос и вернулся в Паган, он победил всех паганских богатырей и отразил стрелой четыре стрелы, выпущенные в него с четырех разных сторон (эпизод, заимствованный из жизнеописания Будды-Готамы). Анируда взял Тилуин Мана на службу, сделал полководцем, и вместе со своими верными друзьями – богатырями – он совершил целый ряд подвигов.
После смерти Анируды Чанзитта снова удалился в ссылку, но в решительный момент был призван на мощь Ман Луланом. Как известно, Ман Лулана он спасти не смог, бежал в долину Чаусе, где и был провозглашен царем.
В версии хроник вызывает сомнение уже то, что принцесса из Аракана появилась при дворе Анируды в 50-х годах XI века, то есть как раз в то время, когда ее «сын» с товарищами-богатырями возглавлял армию Анируды в войне с монами, не говоря уже о других подобных хронологических и логических смещениях. Интересно и другое – оказывается, Тилуин Ман ни в одной из своих надписей не говорит, что он – сын араканской принцессы, что он связан с каким бы то ни было царским семейством. Тилуин Ман достаточно туманно заявлял, что он – родственник Солнца. Араканская принцесса впервые появляется в хрониках XVI – XVII веков. Не упоминает Тилуин Ман в своих надписях и об участии в походах Ани-руды, за исключением участия в разгроме монов в 1084 году, то есть уже после смерти Анируды.
«Тилуин Ман» значит – царь Тилуина. Один из каруинов Чаусе назывался Тхилаин, что при тогдашнем разнобое в написании могло читаться и как Тилуин. Надпись, оставленная дочерью Тилуин Мана, гласит, что она владеет землями в Чаусе. Все это дает основание предполагать, что Тилуин Ман – представитель старой бирманской родо-племенной верхушки, владетель одного из каруинов и конфликт его с Анирудой, опоэтизированный в легендах и хрониках, – отражение конфликтов старой и новой паганской аристократии. Итак, Тилуин Ман не родственник Анируде, ветвь которого кончается со смертью его сына Ман Чулана.
Тилуин Ман, вступив на вакантный паганский престол в 1084 году, собрал в Чаусе бирманское ополчение и выступил навстречу монам. Теперь уже моны находились в невыгодном положении. Они оторвались от своих городов, очутились среди враждебно настроенных Деревень. Бирманцы же защищали свои дома.
В решительном сражении Тилуин Ман нанес монам сокрушительное поражение. Вождь монов Янмакан погиб, и разбитые монские отряды в панике бежали на юг, преследуемые бирманцами. Юг Бирмы вновь вошел в состав Паганского царства.
Однако, разгромив монов, Тилуин Ман не стал продолжать политики своих предшественников. Наоборот, он понимал, что Пагану невыгодны постоянные войны с монами. И вот в конце XI века начался процесс «монизации» Пагана. Монские вельможи приглашались в столицу, монский язык стал основным языком надписей и документов, монская архитектура и искусство господствовали в Пагане, и при описании празднеств мы встречаем упоминание о монах-вельможах и священнослужителях, принимавших в них участие. Тилуин Ман достиг в стране мира в первую очередь путем соглашения с монами.

Годы расцвета

Правление Тилуин Мана, то есть конец XI – начало ХП века – начало расцвета Паганского царства. К тому времени границы государства были в основном установлены и Тилуин Ман не вел крупных завоевательных войн. Основное внимание обращалось на внутреннее положение страны. Единственное исключение – война на юго-западе, где Тилуин Ман отразил нападение араканского царя, опоздавшего прийти на помощь монам и оказавшегося в одиночестве перед лицом грозных паганских армий.
В это время расширялись внешние связи Пагана. Тилуин Ман посылал два посольства в Китай (в 1103 и 1106 годах). Паган стал господином сухопутного торгового пути из Индии в Китай, сменив на нем государство пью и Наньчжао. Тилуин Ман был заинтересован в хороших отношениях с северным соседом – это давало ему возможность крепче держать в руках северные горные племена. Он даже пошел на то, чтобы принести китайскому императору формальную дань.
Связи с Индией тоже продолжали укрепляться. Из надписей известно, что по инициативе Тилуин Мана и на средства Пагана и Аракана был проведен ремонт буддийского храма в Боддхгайя в Индии, пришедшего в ветхость. Репутация Пагана как буддийского центра в Азии росла, и множество монахов из стран, где буддизм находился в упадке, эмигрировало в Паган. Хроники сообщают также, что Паган посетил один из принцев Чолов, однако о действительных целях этого визита ничего не известно. Правда, надписи утверждают, что Тилуин Ману удалось якобы склонить тамила к буддизму.
Широкая деятельность Тилуин Мана по укреплению государства нашла отражение в надписи, оставленной им в Проме. Надпись датируется 3 июля 1093 года и повествует о первых десяти годах царствования Тилуин Мана. В этой надписи он не упоминает о военных подвигах а перечисляет свои заслуги по строительству и развитию страны. Возведение пагоды Швезигон, сбор и переписка питак, посылка денег, людей и строительных материалов в Индию для восстановления Боддхгайи, подарки монахам, склонение к буддизму принца Чола, улучшение ирригационной системы, создание резервуаров и плотин, отчего увеличился сбор урожая и люди стали лучше жить… Кроме того, в надписи рассказывается о народных праздниках, которые поощрялись царем. Интересно, что Тилуин Ман учредил заповедники (пожалуй одно из самых ранних упоминаний такого рода), так как «любил зверей и птиц». Он приписывал себе создание озера Мракан у горы Туйин – большого, сохранившегося до наших дней водохранилища, и строительство каменной библиотеки на берегу этого озера.
Интересна надпись о постройке Тилуин Малом царского дворца, сооруженного целиком из дерева и не сохранившегося до наших дней. В этой надписи говорится, что моны занимали на празднике в честь окончания строительства дворца почетные места. Упоминаются также пью и их музыка.
При Тилуин Мане усилилось религиозное строительство в Пагане. Он был первым из царей-храмостроителей, и воздвигнутый при нем храм Ананда – первый из больших паганских храмов – считается одной из вершин бирманской архитектуры.
Другие надписи говорят о ремонте большой пагоды в стране монов (1098 год) и строительстве других пагод.
Тилуин Ман, крупный государственный деятель Бирмы и «идеальный царь» хроник и легенд, умер в 1112 году, оставив своим наследникам могучее государство Период становления Пагана заканчивается. Задачей правителей Паганского царства становится сохранение достигнутого. При них продолжают развиваться культура и искусство Пагана, при них складывается окончательно паганское общество.

Смутное время

Главную опасность для существования Пагана представляли многонациональные окраины государства с сильными в них центробежными тенденциями. В Паганское царство входили и культурные, развитые города-государства монов и многочисленные горные племена, находившиеся на самых различных ступенях общественного развития. Государство держалось силой армии, какие бы мощные крепости ни строили паганские властители на его границах, какие бы жестокие походы они не предпринимали против непокорных, подавить стремления покоренных племен к независимости они не могли. Крепости и походы были действенны лишь до тех пор, пока Паган был силен. Но даже во время расцвета его опасность восстаний не исчезала ни на минуту.
Уже через год после смерти Тилуин Мана «банда разбойников», как пишут хроники, а вернее всего, отряд кого-нибудь из подвластных племен захватил и разграбил дворец Кансу I – преемника Тилуин Мана.
Узнав о смерти Тилуин Мана, восстали моны и северные племена. «Хроника Стеклянного дворца» пишет о первых годах правления Кансу I: «Бассейн, страна талаингов (монские города), был охвачен анархией. Нга Тит с острова Теттит отказался повиноваться. Нга Нгве поднял восстание на горе Хкеттин. Зеямин-гала, властитель теков, тоже восстал. Кала (индиец), назначенный управлять страной Цейлон (явное преувеличение), отказался повиноваться. Тенассерим перестал платить дань, и Текинминкатон (король Южного Аракана) забыл о правде и благодарности…». Волнения не утихали почти все царствование Кансу I, из-за чего царю приходилось проводить много времени в походах и карательных экспедициях.
Государство, созданное менее ста лет назад, второй раз за время своего существования находилось на грани гибели. На счастье Кансу, собственно бирманские районы оставались спокойными, и родственники его не претендовали (по крайней мере мы не имеем таких данных) На трон. Бирманская знать была заинтересована в сохранении централизованной власти, однако при условии (конечно, оно вряд ли формулировалось открыто и категорично) уступок со стороны царя, уступок за счет монской знати, занимавшей в Пагане привилегированное положение.
Кансу сам возглавил армию, вышедшую на покорение Тенассерима. Следующим был разбит старый враг Пагана – араканский царь Тенинминкатон, но война в Аракане тянулась до 1118 года.
После подавления основных центров неповиновения Кансу направил посольство с дарами в Наньчжао. 3атем, заручившись, видимо, обещанием нейтралитета со стороны могущественного северного соседа, предпринял поход против горного государства Тароп, владетель которого якобы был одним из счастливых обладателей зуба Будды. Поход этот, как и поход Анируды, окончился неудачей.
При Кансу исчезают или почти исчезают монские надписи, и, видимо, монский язык выходит из употребления. Постепенно сходит на нет монское влияние и в других областях жизни Пагана. Бирманская знать не желала делить власть с монскими вельможами. Во второй половине XII века появился первый в Бирме свод законов. Он не дошел до нас, но мы можем судить о нем по ссылкам в надписях. Была разработана система мер и весов. Развивался литературный язык, свидетельством чему является богатый и образный язык надписей.
В XII веке в Пагане велось широкое строительство храмов. Оно достигло такого размаха, что отрицательно сказывалось на общем экономическом положении страны. Например, громадная пагода Швегуджи была возведена в 1131 году в течение полугода, что потребовало напряжения сил всего государства.
Хроники много пишут о путешествиях Кансу, о храмах, заложенных им в различных частях Бирмы, однако в надписях XII века мы не находим упоминаний об этих путешествиях. Кансу царствовал долго, и конец его правления приходится на вторую половину XII века. Надписи тех лет не указывают года его смерти.
Период, последовавший за смертью Кансу, – один из самых темных в бирманской истории. Бирманские хроники тут вступают в полное противоречие с теми данными, которые можно получить из эпиграфики и иноземных хроник и надписей. Хроники дают имя Нарату, убившего Кансу I в 1167 году и царствовавшего до 1170 года. Затем имя его преемника – Наратейнки, продержавшегося на престоле также три года (1170-1173). И только в 1174 году на престол вступает Нарапатиситу (Кансу II) и период смуты заканчивается.
При описании правления Нарату и Наратейнки, особенно первого, бирманские хроники не жалеют черной краски. Он-де и убийца престарелого отца, которого задушил подушкой, он же и узурпатор, ибо трон получил в обход законного престолонаследника – старшего брата. Он же и убийца старшего брата – отравитель. Его преступления были так велики и невиданны, что глава буддийской церкви в возмущении покинул страну и отправился на Цейлон. Многие монахи бежали туда же от преследований. В стране воцарилось беззаконие. Наконец князь Патеикая (чужестранец?) убил отвратительного царя.
Надписи же повествуют совсем о другом. Да, Нарату, настоящее его имя – Имто Сьян, занимал паганский престол. Он начал строить храм Дхаммаянджи, который должен был стать крупнейшим храмом Пагана, но оставил его незавершенным. Из надписей известно, что строительство храма было начато и прервано в 1165 году. Таким образом, хроники ошибаются, утверждая, что Кансу I дожил до 1167 года. Уже за два года до этого на престоле сидел другой царь.
Казалось бы, путаница почти неразрешимая, тем более что в бирманских надписях не встречается других упоминаний ни о Имто Сьяне, ни о кончине Кансу 1. Но неожиданно на помощь здесь приходят летописи другого государства. Это – надписи и хроники Цейлона, относящиеся ко второй половине XII века.
В цейлонской надписи Деванагала говорится: «Человек по имени Бхуваннадита, царь Араманны, сказал: „Мы не будем заключать договора с островом Ланка”. И тогда Его Величество (цейлонский царь. – И. М.) скомандовал: „Погрузите людей на тысячи кораблей и пошлите их в поход на Араманну”. И Кит Нуварагал, подчиняясь этому приказанию, взял штурмом город Кусумья, и… через пять месяцев король Араманны направил послов со словами: „Мы заключим договор”».
Эта надпись датируется 1165 годом, когда внезапно прервалось строительство храма Дхаммаянджи в Пагане. Из надписи можно заключить, что в 1165 году перед самым началом муссона цейлонский царь Параккама Баху I (1153-1186) приказал начать военную кампанию против Араманны, то есть Раманадессы, страны монов, – этим именем цейлонцы продолжали называть Паганское государство. Для перевозки войск были использованы тысячи кораблей. Полководец Киттинагаригиры (Кит) взял штурмом Кусумья (Бассейн) – город в нижнем течении Иравади, после чего паганский царь запросил мира.
Обратимся теперь к цейлонской хронике Чулавамсе, которая подтверждает все, что сказано в надписи, и дополняет ее текст рядом интересных деталей.
Очевидно, отношения Цейлона с Паганом ухудшились уже в царствование Тилуин Мана, когда у последнего завязались отношения с южноиндийскими правителями Чолами (приезд принца в Паган), врагами Цейлона. В то же время, наверное, обнаружились противоречия между Паганом, стремящимся забрать в руки все побережье Тенассерима, и Цейлоном, которому со своей стороны был важен Тенассерим как пункт на торговом пути на Восток. Эти противоречия обострились к середине XII века, когда бирманские цари прервали торговые от ношения с Цейлоном.
По версии Чулавамсы, бирманский царь прекратил торговлю с Цейлоном слонами, резко подняв на них цены, и пресек традиционный обычай давать слона за корабль с грузом подарков с Цейлона. Цейлонские послы были арестованы на Тенассеримском побережье. Кораблям с Цейлона было запрещено заходить в бирманские порты. И, наконец, цейлонская принцесса была перехвачена на пути в Камбоджу. Царь Параккама Баху решил наказать бирманского царя и возложил это поручение на полководцев Аддикку и Китти. За пять месяцев был построен большой флот. На корабли погрузили годовой запас продовольствия и оружие, включая стрелы с железными наконечниками, эффективные борьбе со слоновьей кавалерией. В снаряжение экспедиции входили даже лекарства от болезней, гнездящихся в болотах Нижней Бирмы, и средства от яда, которым бирманские солдаты смазывали наконечники стрел. В состав армии были включены и лекари.
Армия выглядела как «плавучий остров». Не все корабли добрались до Бирмы. Некоторые утонули в пути, другие отбились, а один пристал к Андаманским островам и захватил много пленных. Военачальник но имени Китти высадился в городе Бассейн и взял его. Аддика, другой полководец, направился с основным отрядом на север, к городу под названием Паппхалама, и оттуда попел дальше, к столице бирманцев Уккаму (Пагану), неожиданным штурмом взял его и убил царя… Затем под бой барабанов он провозгласил захват Бирмы и присоединение ее на вечные времена к Цейлону.
Трудно теперь выяснить, какая часть цейлонской хроники правдива и где преувеличения. Однако интересно, что бирманские хроники косвенно подтверждают показания цейлонской летописи, утверждая, что Имто Сьян погиб от рук иностранцев.
Итак в 1165 году цейлонские войска вторглись в Бирму и, по всей вероятности, паганский царь погиб от руки сингалезов. Если считать, что цейлонцы убили Имто Сьяна, то возникает вопрос, кто наследовал ему. Хроники вводят имя царя Наратейнки, который царствовал три года (1171-1174) и, кроме дворцовых интриг, ничем не прославился. Его убили по приказанию его брата Нараптиситу, ставшего впоследствии царем под именем Кансу II.
Нет ни одной надписи, где бы говорилось о короле, царствовавшем между Имто Сьяном и Кансу II. Больше того, надпись, найденная на горе Тецо, дающая нам список ранних царей Бирмы, упоминая о Кансу I и Имто Сьяне, после него помещает непосредственно Кансу II. Хроники же не могут представить ни одного факта из жизни Наратейнки, на который можно было бы опереться для дальнейших поисков исчезнувшего царя. А может быть, с 1165 по 1174 год в Пагане не было никакого царя и там правил цейлонский наместник? Так полагает, например, бирманский историк Тан Тун. Но это уж очень маловероятно. Представьте себе, что цейлонцы в течение десяти лет правят в Пагане и держат в руках территорию, превышающую территорию самого Цейлона силами одного только экспедиционного корпуса, вдали от баз, в месяцах пути от дома морем, в окружении горных племен, имея под боком непокорные каруины долины Чаусе. Продержаться очень мало шансов. В то же время ни в одной паганской надписи, ни в одном цейлонском источнике не пишется о десятилетнем иноземном владычестве. Ни одного предмета не найдено в Пагане, который бы подтверждал такую оккупацию. Противоречит этому и сама цейлонская надпись Давагала. Какой смысл ей преуменьшать силы и возможности Цейлона? А ведь в ней достаточно ясно сказано, что «через пять месяцев бирманский царь прислал послов предложением заключить договор». Так кто же сделав это предложение и кто посылал послов?
Логичнее предположить, что бирманские хронисты, как всегда, отражая паганскую историю в общих чертах правильно, сдвигают во времени некоторые события. Вполне возможно, что в 1165 году был убит Кансу I, его преемник Имто Сьян вступил на престол за два года до срока, указанного в хрониках, и, возможно, не без помощи цейлонцев. Возможно и то, что именно при Имто Сьяне произошла неудачная война с Цейлоном. В любом случае Имто Сьян остался в народной памяти как весьма непопулярная фигура, и именно в его образе сконцентрировались отрицательные черты жестокого властителя. Ведь бирманские хроники, как и хроники многих других государств, – сплав исторического труда и фольклора с присущими тому и другому особенностями.

Период реформ

В 1174 году на престол вступил, убив Имто Сьяна, царь Кансу II, чье имя обычно связывают с реформами в буддийской церкви, которые он проводил с помощью цейлонских монахов.
Конец XII века не характеризовался крупными военными походами. Нет данных и о расширении Паганского государства. Времена экспансии уже прошли. В соседних землях сложились государства, способные противостоять завоеваниям.
Кансу II был предпоследним королем-храмостроителем. Крупнейший из созданных им храмов – Годопалин, – пожалуй, наиболее самобытен из всех построенных во времена Пагана. Храмы воздвигались за удивительно короткие сроки, объем работ был громаден требовал напряжения всех сил Паганской державы.
Кансу II имел несколько жен, и после его смерти возник вопрос о престолонаследии. Одержал верх здесь Натомья (1211-1231-?), Если верить хроникам, он был самым младшим из сыновей Кансу II и избрание его было предопределено свыше, ибо царский зонт наклонился в его сторону (Традиционное его имя Тхиломинло — «тот, на которого указал зонт»). Хроники же уверяют, что Натомья жил в мире и единении со своими четырьмя старшими братьями и ежедневные их собрания под названием Хлудо стали традиционным Высшим советом Бирмы, ее «Советом министров».
Надписи указывают на то, что Натомья не был младшим сыном и на самом деле его «старшие братья», сыновья сингальской принцессы, были моложе его. Никакого единения между братьями не существовало. Один из них, Пьямкхи, поднял против царя восстание, в котором приняли участие второй брат, Сингапикан, и младший сын Натомья, Клаква. Восстание было подавлено, и его участники, за исключением Клаквы, были казнены. Два других брата Натомьи оставались ему верны, впоследствии их имена встречаются в составе комиссии, посланной Клаквой для расследования спора о принадлежности церковных земель.
При Натомья продолжался период относительной стабильности Пагана. Строились храмы и раздавались пожертвования церкви. Единственной крупной кампанией в этот период был поход на север, которым руководил военачальник Лаккана Лавей. Известно, что в 1228 году Натомья наградил этого военачальника за храбрость в «Таконской войне».
Северная граница Паганского царства была неспокойной. Обитавшие там племена упорно не желали признавать власти Пагана. Очевидно, в это время паганские Цари построили на севере пограничную крепость Конкан (Каунсин), первое упоминание о которой в надписи относится к 1236 году. Крепость эта стала основным укреплением северной границы, и туда назначались комендантами самые надежные вельможи. В 1236 году ее начальником был командир царских телохранителей.
В середине XIII века в Пагане происходит раскол в буддийской церкви. Расширяется деятельность так называемых «лесных братьев», о которых говорится в надписях как об общепризнанном и сильном течении в буддизме уже в 1225 году.
Создание этой секты, о чем подробнее будет рассказано в следующих главах, было реакцией мирян и части монашества на обогащение буддийской церкви, противоречащее философии буддизма. Вождь «лесных братьев» Махакассапа выступал в своих проповедях против обрядовых сложностей, против обогащения монастырей и т. д. Это не значит, что секта строго придерживалась проповедуемых ею правил. Вскоре она сама начала накапливать земли и рабов.
Паганские цари обычно не противодействовали «лесным братьям», несмотря на анафемы, которым предавала их официальная церковь. Оба направления в бирманском буддизме сосуществовали в течение двухсот лет.
В 1225 году случился пожар, спаливший дотла деревянный Паган. Пожары в Бирме испокон веку были страшным бедствием. Бирманские цари неоднократно издавали жесточайшие законы, направленные на предупреждение пожаров.
В начале XIII века монский монах Далла составил книгу законов – Дхаммасат, дошедшую до нас в цитатах в позднейших работах.

«Ничтожные цари»

Наследовал Натомья его старший сын Уккана (1231 (?) – 1235), потом престол занимал его младший брат Клаква (Часва), бывший бунтовщик (1235-1249), затем Уккана II (1249-1256), и в течение одного года царствовал малолетний Ман Ян (1256).
Период правления этих царей характеризовался важными сдвигами в жизни паганского общества. Составители хроник, полагающие, что с 1231 по 1256 год правили два царя – Часва и Узана, не тратят долгих слов на описание их деятельности. Также походя пишут о них некоторые современные историки. Например, Харви говорит следующее: «Тхиломинло передал престол своему сыну Часве, который учил наизусть Типитаку, читая ее по девять раз подряд, и писал мадригалы придворным дамам. Сын Часвы Узана любил вино и охоту. Он погиб при охоте на слонов». Холл еще более лаконичен: «Сыт Тхиломинло Часва унаследовал набожность отца и оставил управление государством в руках своего сына Узаны. Последний правил государством всего четыре года и был убит на охоте». Холл же на основе хроник презрительно заявляет: «Затем (после Натомья) престол занимали ничтожные цари Часва и Узана. Проявились признаки вырождения династии».
Такое мнение о царях этого периода не удивительно, хотя и не совсем справедливо. Конечно, если разбирать историю Пагана с точки зрения завоевательных войн и строительства громадных храмов, то период 1231-1256 годов не представляет большого интереса. (Правда, храмостроительство, хоть и не в таком масштабе, как прежде продолжало вестись.) Однако и хроники и принявшие их версию историки ошибаются. Что же в самом деле происходило в Пагане в эти годы?
Основным источником, характеризующим действительное положение в Пагане в этот период, служат три надписи, а также эдикт Клаквы, поставленный им у нескольких деревень. К началу XIII века буддийская церковь в Бирме превратилась в могучую силу. В монастырях скапливались земельные фонды, большое количество рабочих рук и материальные ценности. Во время раздоров и войн монастыри оставались спокойными островами, хозяева которых ни на минуту не забывали об обогащении монастыря, не забывали постоянно округлять монастырские владения. «Иммунитет» монастырских земель ставил монашество в привилегированное положение по сравнению со светской знатью, связанной определенными обязательствами и повинностями с царской властью.
Кансу II (1174-1211) был последним паганским царем, совершавшим многочисленные и щедрые пожертвования монастырям и храмам. При преемниках Кансу I число царских дарений резко пошло на убыль, и к середине XIII века конфликт между царской властью и церковью вышел на поверхность.
Вступив на престол в 1235 году, Клаква начал проводить изъятие монастырских земель, пользуясь часто спорностью прав монастырей на нее или потерей, за давностью, документов на владение. Попытки Клаквы сразу встретили самое резкое противодействие церкви. В процессах, затеянных против церкви, царь потерпел поражение.
Клаква предпринимал и другие попытки укрепления царской власти. К 22 апреля 1249 года относится эдикт, который Клаква намеревался установить у каждой деревни, имевшей более пятидесяти дворов. По сей день обнаружено одиннадцать таких эдиктов. Эдикт направлен против воров и бандитов. Очевидно, в 1249 году бандитизм принял такие масштабы, что царь вынужден пойти на весьма решительные «агитационные» меры. В эдикте говорится о тех, кто «достигает богатства, разрушая деревни других людей, убивая их жен и детей». Явно здесь речь идет не только о простых ворах. Центральная власть в Пагане слабела.
Преемник Клаквы Уккана II (Узана) не прекращал политики предшественника в отношении церкви. До нас дошло описание процесса, относящегося к 1255 году. В нем царя обвиняли в захвате земли, принадлежащей лесному монастырю Крамту Ним. Процесс кончился не в пользу царя – вернее, он не был доведен до конца, и земли остались у монастыря, так как царь неожиданно погиб на охоте.
Последний царь Паганского государства Кансу III (Тарукплюй, 1256-1287) пошел на компромисс с церковью и отменил указы своих предшественников Его эдикт дошедший до нас, гласит помимо прочего: «Пусть земли церкви не входят в наши земли даже на толщину волоса. Но не будет греха, если наша земля войдет в число церковных земель». Таким образом, борьба против церковных феодалов окончилась поражением царей.
К XIII веку в Пагане церковь стала крупнейшим в стране земельным собственником, успешно сопротивлялась попыткам царей вернуть государству потерянные земли, что и послужило впоследствии одной из причин ослабления и упадка Паганского государства.

Битва на севере

Кансу III уже не мог спасти страну, раздираемую противоречивыми интересами знати и церкви, центробежными тенденциями монского юга и севера, населенного полузависимыми племенами. Завоевание Китая монголами и появление их войск у северных границ Пагана только ускорило неизбежную гибель.
Царствование свое Кансу III начал с карательных походов против восставших окраин. Восстания монов и шанских племен были подавлены, но это была лишь краткая отсрочка.
В 1271 году губернатор Юннани по приказу Хубилая прислал послов в Паган для того, чтобы вытребовать дань, которую номинально Паган платил Китаю еще с XI века. Послов даже не допустили на аудиенцию к царю Пагана, и они возвратились обратно, унеся с собой только выражение дружбы Пагана к Китаю, но никаких тому материальных подкреплений. В следующем году бирманцы разгромили одно из горных племен, которое считали вассалом, не обращая внимания на то, что оно объявило о своей верности монголам. Получив извести об этом, император Китая послал в 1273 году трех послов в Паган, дабы потребовать освобождения пленного вождя племени и вновь потребовать дани. Послы эти так и не вернулись в Китай. Как уверяют бирманские хроники, они были казнены паганским царем. Это заявление хроник вряд ли соответствует истине. Правила уважения к послам строго чтились в Пагане, и тот же Кансу III писал в надписи Мингалазеди: «Цари никогда не заключают послов в тюрьму». Вероятнее всего, послы были убиты разбойниками или горцами на пути домой, так как в китайских источниках сообщается, что 1275 году китайский офицер, посланный на поиски послов, вскоре вернулся, потому что дорога на Паган была перерезана «бунтовщиками». Да и сами китайские источники не упоминают о том, что послы были убиты в Пагане.
Тем временем пограничные конфликты продолжались. В 1277 году бирманский отряд напал еще на одно горное племя и был разбит. Но это еще не означало войны с Китаем. Основные военные действия развернулись только через шесть лет.
Паганское государство буквально разваливалось на глазах. Если верить хроникам, в 1281 году снова восстали моны в Мартабане, убили паганского губернатора и руководимые офицером паганской армии, моном по происхождению, Вареру, отделились от Пагана. В то же время поднялось восстание и в Пегу. Причем там во главе восставших оказался сам губернатор Пегу Тарабья (тоже, очевидно, мон).
Но Паган и на этот раз смог послать карательную экспедицию. В конце 1283 года царь Пагана наградил за смелость своего, полководца. Раджасанкрама «после подавления восстания в Танлуине и захвата Тала-мруи (крепость Далла)». Очевидно, восстание было настолько серьезным, что пришлось посылать на подавление его армию из Пагана, которая отвоевала попавшую в руки восставших важную крепость. И, несмотря на то что царь щедро наградил своего военачальника, есть основания сомневаться в том, что карательная экспедиция принесла желаемые плоды. Примерно в эти годы монский юг Бирмы окончательно отложился. Перестал подчиняться Аракан, и оттуда больше не поступала дань. Шанские князья не только не присылали войск, но и начинали сами беспокоить набегами окрестности Пагана. В такой обстановке роль монголов в разрушении Паганского государства оказалась минимальной.
В 1283 году небольшой монгольский отряд вторгся в пределы Бирмы. Описание этого похода мы встречаем у Марко Поло. Руководил военными действиями наместник Юннани Насреддин, имевший в своем распоряжении только 12 тысяч арабских всадников и отряд китайской пехоты, состоявшей, по сведениям Марко Поло, из дворцовой челяди. Монгольские войска спустились в долину Иравади, и здесь, в районе современного города Швебо, состоялась битва с бирманской армией.
В битве со стороны Пагана, по словам Марко Поло, участвовало более 60 тысяч воинов. Отчету о ней, сделанному в бирманских хрониках, поверить трудно. Это скорее легендарное эпическое произведение, нежели действительный отчет о сражении. Монголам, уверяют хроники, пришлось напрячь все силы своей империи, чтобы разгромить паганскую армию. В этом отношении значительно более беспристрастным является описание боя, сделанное незаинтересованным наблюдателем Марко Поло.
В самом начале сражения монгольский отряд был деморализован несокрушимой, на первый взгляд, атакой боевых слонов. Но, пишет Марко Поло, «видят татары, что лошади испугались, попрятали коней в лесу, привязали к деревьям, потом взялись за луки, насадили стрелы да и стали стрелять в слонов. Стрелять они умеют ловко и слонов изранили жестоко… Израненные слоны повернули назад да и побежали на своих. Не посчастливилось царю и его ратникам. Не могли они тут остановиться и побежали что есть мочи, а татары за ними вслед».
Девятого декабря монголы заняли крепость Конкан, которая, видимо, еще оказывала в течение нескольких дней сопротивление. Тагаун – центр северной провинции – продержался еще месяц и пал в январе 1284 года. По получении известий об этом царь Пагана и его две покинули столицу и бежали на юг в Пром. Тем временем монголы оккупировали Северную Бирму и основали там новую провинцию, которую они называли Чень Мьен.
В 1285 году Кансу III решил заключить мир с монголами на предложенных ими условиях. И послал два посольства, возглавляемые монахами, одно из которых добралось до Пекина и получило аудиенцию у Хубилая. Описанию этого посольства посвящена дошедшая до нас надпись. Паганский посол признал от имени паганского царя власть Хубилая над Бирмой и просил не посылать монгольских армий, так как страна не сможет их кормить. Реакция Хубилая была вполне положительной и он согласился за присылку дани оставить Паган в покое. Однако независимо от решения Хубилая дни Паганского государства были сочтены.

Конец царства

Царь после короткого пребывания в Проме обосновался со двором в Южной Бирме. Там он получил известия о благополучном исходе миссии в Китай и решил вернуться в Паган. Но по дороге он был убит одним своих губернаторов. Немедленно в стране началась гражданская война, причем в борьбу за паганский трон вступили уже не только наследники Кансу III, но и шанские князья, владения которых придвинулись к самому Пагану.
Пользуясь неразберихой, губернатор Юннани послал армию для того, чтобы занять Паган, несмотря на то, что император не приказывал делать этого. В 1287 году в Паган вступили монгольские войска. С их помощью на троне утвердился Руйнансьян (1289-1297). Вероятно, он был одним из наследников Кансу III. Известно, что его сын Сингхапати ездил в Китай, чтобы получить инвеституру из рук Хубилая.
В 1297 году Руйнансьян был свергнут с престола и убит. Его сын также погиб от рук убийц. Последние паганские цари являлись царями только по названию, государства уже не существовало. Руйнансьян был марионеткой действительных правителей страны, называемых в хрониках «три шанских брата».

Все три брата, если судить по надписям, были министрами Кансу III и владели каруинами. Поэтому, вернее всего, они были не шанами, а бирманскими аристократами.

Свержение с престола и убийство Руйнансьяна было делом их рук, ибо, надеясь на поддержку монгольских войск, царь Пагана начал оказывать «братьям» неповиновение. Тогда, свергнув Руйнансьяна, они посадили на престол другого претендента из паганской линии – Сохнита. Паганский престол еще пользовался определенным авторитетом в Бирме (как, например, багдадский халифат во времена крестовых походов). На него находилось много охотников.
В 1300 году к Пагану направился новый монгольский отряд. Вернее, экспедиция направлялась же к самому городу Пагану, а к Мьинсаингу – оплоту «братьев». Войска «братьев» не были способны противостоять монгольскому отряду в открытом бою и укрылись за стенами города. Осада продолжалась недолго. «Братья» предложили монгольскому генералу взятку, чтобы тот покинул Бирму. Солдаты страдали от жаркого климата, от непривычной пищи, болезней. Монгольский генерал согласился принять «подарок» и отступил. Когда он вернулся домой, император приказал его казнить. Хубилай не любил генералов, принимавших подарки от врагов.
Этим эпизодом кончаются попытки монголов установить постоянный контроль над Паганом, хотя бы не непосредственный, а через послушных правителей. В 1303 году провинция Чень Мьен, образованная в Северной Бирме, была упразднена.
В Бирме наступил длительный период междоусобии и раскола. Паган понемногу был оставлен жителями. Еще через несколько десятков лет он стал мертвым городом. И только тысячи храмов и пагод Пагана напоминали среди запустения о его былом величии.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8

script type="text/javascript"> var gaJsHost = (("https:" == document.location.protocol) ? "https://ssl." : "http://www."); document.write(unescape("%3Cscript src='" + gaJsHost + "google-analytics.com/ga.js' type='text/javascript'%3E%3C/script%3E")); Web Analytics