♦ Пещерные и скальные храмы и монастыри

Можейко И.В. «История Багана»

ГЛАВА ВТОРАЯ. Древняя Бирма

Путь на юг. Корабли причаливают к берегу. В долине Иравади. Суриявикрама и его родственники. Конец царства пью. В городе двенадцать ворот. Монский союз городов. Гигант Ламба и пастух. Страна за цепью гор. Одно из племен.

Путь на юг

В бирманских учебниках географии Бирму иногда изображают в виде кисти руки, пальцы которой обращены вниз, к югу. Каждый палец – это горная цепь, бегущая к морю от «ладони» – Гималаев. Горные цепи понижаются к югу, переходя в гряды невысоких холмов. Между «пальцами» расположены долины рек. Главная, самая большая и полноводная река Бирмы – Иравади с притоком Чиндвин. Долины двух других крупных рек – Ситтана и Сальвина – расположены восточнее. Реки берут начало среди поросших лесами гор, протекают по сухим степям и, прежде чем достичь океана, минуют болота и влажные джунгли Нижней Бирмы.
История бирманских племен и народов связана с историей их продвижения к югу. Племена приходили в Бирму в основном с севера – с Гималаев, Тибетского нагорья и гор Южного Китая. Они спускались в теплые речные долины, осваивали их, но часто, под давлением новых пришельцев, отступали дальше к океану или отходили на восток и на запад, в горы. И сейчас некоторые племена качинов переселяются в долины юга страны.
На юге пути миграции племен упирались в Бенгальский залив и Андаманское море. Дальше дороги не было. Поэтому в Бирме (а в ней обитает несколько десятков народов и племен) нетрудно заметить, что чем южнее живет племя, тем раньше оно пришло в страну. На самом юге живут моны, поселения которых существовали в Бирме уже на рубеже нашей эры. Центральные долины заселены в основном бирманцами и племенами, появившимися в стране в те же века, что и бирманцы. Шаны и качины – более поздние пришельцы. Область их обитания – северо-запад страны. В Бирме и сегодня можно» найти представителей почти всех племен и народов, населявших долину Иравади в тот или иной исторический период.
Когда же появились в Бирме первые люди?
Стоянки ранних обитателей Бирмы и орудия их труда были впервые обнаружены экспедицией геолога Никольса в 1900 году. Впоследствии более подробные и достоверные исследования провели в долине Иравади Т. Моррис и Де Терра. Их экспедиции обнаружили следы палеолитической культуры на большом расстоянии – от Пагана на севере до города Таетмьо на юге. Все найденные орудия были сделаны из гальки.
Кости животных, раскопанные Моррисом на местах стоянок древнего человека, подтвердили мнение ученых: о древности первых поселений в Бирме.
С течением времени люди осваивали новые районы. Неолитические стоянки в Бирме уже более многочисленны и не ограничиваются долиной Иравади, а находятся в самых различных районах страны. Орудия бирманского неолита схожи с неолитическими орудиями, найденными в других странах Индокитайского полуострова. Во Вьетнаме, в Южном Китае и Бирме ученые находят однотипные топоры с плечиками или топоры, овальные в сечении. Развитие всего этого района шло по схожим, путям.
Задолго до нашей эры в Бирме начало развиваться земледелие и рисоводство, условия для которого были особенно благоприятны в долинах Иравади и Сальвина. Землю обрабатывали женщины, а мужчины занимались, охотой, рыболовством и собирательством. Подобное разделение труда сохранилось и сегодня у жителей южнобирманского архипелага Мергуи.
От верхнего неолита население Бирмы постепенно перешло к эпохе бронзы. Находки этой эпохи пока малочисленны. В Бирме найдено около двух десятков бронзовых предметов, большинство из них в Шанских княжествах, в области, тяготеющей к Таиланду и Лаосу.
Скудность находок бронзовых предметов нетрудно объяснить. Металл быстрее разрушается, чем камень. Кроме того, нельзя забывать, что бронзовые предметы не выходили из употребления и после окончания бронзового века. Ими пользовались, пока они полностью не срабатывались, иногда их перековывали в другие вещи.
Бронзовый век в Бирме окончился где-то на рубеже нашей эры. К этому времени между жителями речных долин Бирмы и обитателями Восточного Индокитая сложились прочные торговые и культурные связи. Существовали такие связи и с населением долин Ганга и Брамапутры в Индии. Об этом говорит, например, то, что близ города Таетмьо в Южной Бирме был найден топор, не типичный для Индокитайского полуострова. Зато подобные топоры обычны для индийской области Манипур.
Примерно две тысячи лет назад в Бирме сложилась своя, автохтонная культура, и население первых государств на ее территории перешло к использованию железных орудий. Правда, произошло это не во всех областях Бирмы одновременно. Еще долгое время железный век в долинах сосуществовал с бронзовым и даже каменным веком в горных районах страны.
В первые века нашей эры закончилось в основном заселение страны. Племена тибето-бирманской группы (не сами бирманцы, но родственные по языку племена) и моны заняли удобные речные долины, оттеснив к югу или в горы редкое первоначальное население тех мест. Именно к этому времени относятся первые письменные документы, в которых упоминаются народы, обитавшие в Бирме. Эти документы появились в Китае. Китайские летописи говорят о походе в Северную Бирму, предпринятом Чжугэ Ляном в 227 году до нашей эры. До сих пор на северных границах Бирмы бытуют легенды, связанные с именем китайского полководца и войнами с Китаем в древние времена.
Судя по китайским летописям, север Бирмы в III веке до нашей эры был поделен на несколько независимых или полузависимых княжеств. Крупнейшим из них было княжество Меньху, оно семь раз поднимало восстание против китайцев.
Начиная со II века нашей эры в Китае начали появляться посольства с Запада – возможно, из Римской империи. Путь некоторых из этих посольств проходил по Севеоной Индии и затем, очевидно, пересекал север Бирмы. Хотя тому и не сохранилось письменных свидетельств, очевидно, какие-то сведения о древней Бирме достигали и Европы. Посольства шли по путям, давно известным торговцам, караваны которых регулярно ходили из Индии в Китай и обратно.
Походы китайцев на Северную Бирму были удачными для завоевателей. Известно, что они основали там «префектуру» По-нань, состоящую из шести районов. Рассказывая об этих местах, китайский историк Фань И писал в хронике династии Восточных Хань (25- 220 годы), что «южные варвары живут разбросанно среди гор и управляются малыми царями. Они знают, как красить ткани и выращивать зерно, они делают также белые ткани, добывают медь, железо, свинец, золото, олово и серебро. У них водятся павлины, носороги, слоны, тапиры и (разумеется, раз уж страна далекая и малоизвестная. – И. М.) двухголовый священный олень». В III-IV веках торговые пути через Северную Бирму заглохли, пришли в упадок. «Префектуры» были упразднены, китайские войска отошли на север, и летописи перестали упоминать о «южных варварах».
На северных границах Бирмы усилилось тайское государство Наньчжао – грозный соперник древнего Китая, своеобразный «буфер» между Китаем и Бирмой. Непосредственные связи с Китаем были прерваны на несколько столетий.
Однако еще до этого, в период развития торговли, в период, когда китайские войска стояли в Юннани и Северной Бирме, в Бирму пришли тибето-бирманские племена пью, которым впоследствии суждено было сыграть важную роль в истории страны. Пью осели в среднем течении реки Иравади, оттеснив к югу дикарей «бесатаи», таинственные племена, о которых говорится в трудах античных писателей, в «Перипле Эритрейского моря», в работах Птолемея. «Бесатаи» были якобы каннибалами, народом воинственным и опасным для путешественников.
К югу от земель, занятых пью, обитали моны, которые достигли особого развития в южных областях Бирмы, где основали прибрежные города-государства. Дальнейшая история древней Бирмы, вплоть до основания Пагана, связана с историей именно этих двух народов – пью и монов.

Корабли причаливают к берегу

Очевидно, государства монов поддерживали торговые связи с соседями с самого начала своего существования. Ведь в первые века нашей эры Индийский океан не был безлюден, неосвоен и незнаком мореплавателям. Цепь портов тянулась по берегам Индии, Бирмы, Индонезии и Южного Китая. После того как индийские, кхмерские и индонезийские моряки изучили периодичность муссонов, они отлично использовали ветры для регулярных плаваний через Индийский океан. Причем известно, что мореходы государства Фунань, занимавшего современную Камбоджу, имели в своем распоряжении большие многопалубные океанские суда, способные принимать на борт до шестисот пассажиров.
И сейчас археологи находят при раскопках в Индонезии и Индокитае вещи, изготовленные в Индии, Персии и даже в древнем Риме, – торговые пути были надежными, проверенными и привычными для тысяч купцов и моряков. Монские государства на побережье оказались на большом торговом пути. К их поселениям причаливали океанские корабли, на берег сходили люди в странных одеждах, говорящие на непонятном языке. Товары, которые сгружали с кораблей и предлагали в обмен на местные продукты, были вначале незнакомы, но всегда соблазнительны.
Купцы иногда селились в монских городах и деревнях, и монская знать племени почитала за честь породниться с богатыми пришельцами, перенимала их религию, манеры, культуру. Надо сказать, что подобное явление характерно не только для Южной Бирмы. Даже в большей степени подвергались чужеземному, в первую очередь индийскому влиянию и прибрежные районы теперешнего Таиланда, Камбоджи и Малайи. В этих местах найдены санскритские надписи, относящиеся к II-III векам, множество предметов индийского происхождения. Государства, возникавшие восточнее Индии, переняли многое от индийских государств как в области устройства, так и в культуре, религии и т. д. Эти государства историками даже принято называть «индианизированными».
Индийское влияние в Биоме не было таким заметным и не оставило таких глубоких следов, как, например, в Камбодже. Очевидно, Бирма не представляла большого интереса как торговый партнер. Там нет ни перца, ни корицы, ни гвоздики, мало и других товаров, которые интересовали индийских и китайских торговцев. Китайская хроника того времени, говоря о живущих в долине Иравади пью, сообщает: «Они торгуют с соседними племенами шкурами речных свиней (пресноводные дельфины Иравади. – И. М.), одеждой, глазурованными и неглазурованными горшками». До какой-то степени эти данные могут относиться и к монам. Большинство кораблей, курсировавших между Индией и Малайским архипелагом, пересекало Бенгальский залив, пользуясь муссоном, напрямик по самому короткому пути, не заворачивая к берегам Бирмы. Но все-таки торговые связи существовали, в основном, очевидно, посреднические. Те корабли, что следовали вдоль побережья, нередко заходили в монские порты. В портах, на крайнем юге современной Бирмы, на границе с теперешним Таиландом, происходила перевалка грузов, которые следовали потом через перешеек Кра сухим путем.
Города Южной Бирмы в начале нашей эры были невелики (раскопки показали, что вряд ли площадь самых больших из них превышала половину квадратного километра) и иноземных торговых гостей там было сравнительно немного, но все-таки эти районы Бирмы были экономически самыми развитыми и теснее других связанными с внешним миром. Об этом говорит и такая деталь: индийцы и кхмеры (камбоджийцы) называли монов «рман». Даже после того как монские города потеряли независимость и вошли в состав. Паганского государства, соседи продолжали называть всю Бирму Раманнадесой, что значит «страна монов».
Монские города первых веков нашей эры протянулись тонкой цепочкой по самому побережью. Единого государства у монов не было, так как не было необходимости в первую очередь создавать и поддерживать крупные ирригационные системы, требующие организованного участия большого количества людей.
Первое крупное единое государство в Бирме возникло севернее, в засушливых районах Средней Бирмы, в долине Иравади. И создателями его явились пью – народ тибето-бирманской группы, достигший Бирмы на рубеже нашей эры.

В долине Иравади

До нас дошло только одно изображение людей народа пью. Оно было обнаружено на обломке стелы, найденной в бывшей столице пью – Тарекитаре. Черты лица пью, без сомнения, монголоидные, что, как и язык их, подтверждает версию ученых, что пью были тибето-бирманским племенем. Государство пью, известное также под названием Шрикшетра, впервые упоминается в китайских летописях IV века. В дальнейшем сведения об этом государстве встречаются довольно часто, и по ним нетрудно установить некоторые вехи его истории.

Государство пью известно не только по китайским, но и по, арабским источникам. Пью называли себя «тиркул», и в китайских хрониках они именуются «ту-ли-чу», или «жители страны пиао». В арабской исторической работе IX века есть упоминание о «государствах тирсул, муша и майд», которые граничат с Китаем и с которым они воюют. Надо напомнить, что непосредственно с Китаем государство пью не соседствовало, ибо между ними находилось государство Наньчжао, но в трудах арабских историков часто не различаются Китай и Наньчжао.

О границах государства пью можно судить как по остаткам городов, так и по упоминаниям о пью в бирманских надписях, хрониках и легендах. К настоящему времени известно, что у пью было по крайней мере три больших города, два из которых весьма велики даже по сегодняшним масштабам. Это Тарекитара (Хмоза), Халинджи и Пейктано. Все три города расположены в долине Иравади – Тарекитара на самом берегу реки в районе современного города Пром, Пейктано в ста километрах севернее, в тридцати километрах от Иравади, и, наконец, Халинджи – в Северной Бирме, вдали от остальных центров цивилизации пью, в двадцати километрах от нынешнего города Швебо и в двухстах пятидесяти по прямой от Пейктано (при путешествии по реке – пятьсот километров).
Такая разбросанность центров государства пью давно» уже привела ученых к гипотезе о том, что города эти существовали не одновременно, и позднейшей столицей являлся Халинджи, куда центр государства был перенесен примерно в VIII веке. Эта точка зрения основана на результатах археологических раскопок, ибо найденные в Халинджи предметы, датировка которых оказалась возможна, относятся не далее как к VIII веку, тогда как находки .VII и даже VI веков – не редкость как в Тарекитаре, так и в Пейктано.
Другие имеющиеся в нашем распоряжении источники – надписи и хроники – позволяют делать различные предположения о том, где находились некоторые другие пункты в государстве пью. В Пагане были обнаружены две надписи на языке пью. Одна из них – известная четырехъязычная надпись Мьязеди – относится к XII веку, непосредственно к Паганскому периоду, другая надпись не датирована. На их основании можно утверждать, что Паган лежал в границах государства пью. В хрониках и государственных анналах шанских государств имеется целый ряд указаний на то, что местность, которую впоследствии заняли шаны, была подвластна в древние времена Шрикшетре. Бирманские хроники упоминают также о западных поселениях, которые находились под властью пью. Очевидно, в это государство «входил район, где теперь расположен город Пьинман, ибо во всех без исключения легендах и хрониках Пьинманы говорится о том, что раньше этими местами владели пью. Подобные упоминания есть и в хрониках области Таетмьо.
Одна надпись найдена на юго-западе, в Аракане, что говорит о наличии связей между этими государствами, Разделенными полосой невысоких Чинских и Араканских гор.
Если обвести на карте Бирмы районы, так или иначе связанные с пью, окажется, что государство пью Шрикшетра господствовало в большей части Бирмы, за исключением северных гор, населенных независимыми племенами, юга страны, где находились монские города, и пограничных холмов, частично еще не заселенных, частично труднодоступных даже в позднейшие времена. Но основные центры пью всегда находились в долине Иравади и контролировали важнейшую водную артерию Бирмы. Что касается структуры государства, его социально-экономического строя, то мы знаем о древних пью немного. Основными источниками могу служить свидетельства китайских историков и некоторые данные археологических работ.
Самыми ранними датированными находками в городах пью были так называемые золотые листы из Маун-нгана (деревни, находившейся в двенадцати километрах от Тарекитары). Это надписи на пали, написанные алфавитом пью и содержащие буддийские тексты. Ученые единодушно датируют надписи V-VI веками. Другая подобная находка была сделана в пагоде Бободжи в самой Тарекитаре – это осколок каменной надписи тоже религиозного характера и тоже на пали алфавитом пью. Датируется она VI веком. И, наконец, был найден хорошо сохранившийся манускрипт на двадцати нумерованных золотых листах, по содержанию и датировке совпадающий с предыдущими находками.
Подавляющее большинство позднейших надписей найдено в Тарекитаре. В Халинджи обнаружены две надписи и в Пейктано одна. Надписи VI-VII веков в большинстве своем написаны на пали, священном языке буддийских текстов.
Единственное исключение из общего правила – короткие надписи на могильных урнах. Они дали больше материала для исследователей, чем все остальные надписи государства пью, вместе взятые. Они дали возможность установить некоторые даты в истории древней Бирмы.

Суриявикрама и его родственники

Надписей всего четыре. Они сделаны на каменных погребальных урнах, найденных в Тарекитаре. Вот их перевод:

Надпись первая

Год тридцать пятый, умерли родственники Суриявикрамы.

Надпись вторая

Год пятидесятый, месяц пятый, царь Суриявикрама умер в возрасте шестидесяти четырех лет.

Надпись третья

Год пятьдесят седьмой, второй месяц, двадцать четвертый день, царь Харивикрама умер в возрасте сорока одного года, семи месяцев и девяти дней.

Надпись четвертая

Год восьмидесятый, второй месяц, четвертый день. Царь Шивавикрама умер в возрасте сорока четырех лет, Девяти месяцев и двадцати дней.

Какие выводы были сделаны исследователями из этих находок?
Если предположить, что в урнах были захоронены правители Тарекитары (существенных возражений против этого не выдвинуто никем), то тогда мы узнаем, что в промежутке между 35-м и 80-м годами некоей, пока неизвестной эры в Тарекитаре правила династия по имени Викрама (распространенное индийское династическое имя) – цари с индийскими именами Сурьявикрама, Харивикрама и Шивавикрама. На основании этого многие ученые полагают, что государством пью правили иноземные, индийские цари.
Но если это так, то сразу возникают сомнения, зачем индийским царям, людям совсем других обычаев веры и языка, придерживаться обрядов подвластного им народа? Захоронение в урнах – обычай, характерный для всех пью – и для знати и для бедняков. Археологи нашли тысячи, десятки тысяч урн от самых простых, глиняных, без узоров, до изысканных, каменных, царских. Таких урн в Индии нет. Но даже если допустить, что индийский властитель настолько воспринял обычаи пью, что приказал похоронить себя так, как это было принято в Тарекитаре, остается другое возражение. Очень маловероятно, чтобы индийские цари приняли обряд захоронения пью, но еще менее вероятно, чтобы они приказали выбить на урне надпись на языке пью. История почти не знает примеров, чтобы язык подвластного народа быстро стал языком иноземного двора, иноземных властителей. Ведь куда естественнее было бы выбить надпись на санскрите, на пали или, наконец, на родном своем языке. Тем более что письменность на языке пью находилась еще в самом зачатке и почти все известные надписи пью тех времен выполнены на пали.
Но почему же династия царей пью носит имя индийское – Викрама?
Вместе с купцами, буддийскими монахами из Индии в страны Юго-Восточной Азии проникал не только буддизм, но и выработанные там столетиями концепции царской власти, древние сборники законов, рассказывавшие о том, как управлять государством и каким оно должно быть. Эти концепции оказывали большое влияние на местные царские династии. Они не только помогали крепче взять в руки свой народ, но и были освящены вековым авторитетом развитых, сильных соседей. И вот цари пью и других народов Юго-Восточной Азии принимают династические индийские имена, устанавливают новые порядки. Вчерашний вождь племени называет себя царем и принимает индийское имя. Получает индийское имя и династия – дети его и внуки.
Этот обычай сохранился и позднее, когда государства Юго-Восточной Азии выросли в могучие державы. Индийские имена носили и цари кхмеров Камбоджи, индийское торжественное имя давалось при вступлении на престол и царям Пагана. Даже в XIII-XIV веках каждый бирманский царь имел сложное индийское имя, которое должно было подчеркивать преемственность его власти от основателей буддийской религии. Но объяснялось это чисто политическими и идеологическими соображениями, а никак не тем, что в жилах царей Бирмы текла индийская кровь.
Вернемся к государству пью. Когда же правила там династия Викрама? Даты, приведенные на урнах, еще мало о чем говорят. С какого года нашей эры вести летосчисление пью, мы еще не знаем. 35-й год эры пью может оказаться и пятисотым и тысячным годом нашей эры. В зависимости от этого сильно меняются наши представления о последовательности событий в царстве пью.
Историк Благден предположил, что именно пью ввели в обиход так называемую «бирманскую эру». Эта эра и сегодня принята в Бирме. Если открыть любой бирманский календарь, то можно увидеть, что сейчас, в 1967 году по нашему летосчислению, в Бирме наступает 1329 год, то есть начало бирманской эры падает на 638 год. Происхождение бирманской эры до сих пор не совсем ясно. Начало ее приходится на то время, когда на территории Бирмы существовали государства пью и монов, причем государство пью находилось на вершине своего могущества.
Какое же событие могло показаться обитателям Бирмы в 638 году настолько важным, чтобы они начали с него отсчет лет? Благден выдвинул гипотезу: событием этим было занятие престола новой династией. Гипотеза эта не так уж и удивительна, подобные примеры были в истории восточных стран.
Впоследствии династия Викрама кончилась, само государство, в котором она царствовала, погибло, даже память о нем пропала, но летосчисление осталось и сохранилось в Бирме до сегодняшнего дня.
В пользу этой гипотезы говорили и анализ надписи и данные археологии. Надписи на каменных урнах явно значительно старше, чем известная надпись Мьязеди (XII век), – написание букв архаичнее, грубее, проще. Некоторые из букв, изображенных на этих урнах, ко времени создания Мьязеди уже вышли из употребления. В то же время специалистам нетрудно было установить, что урны изготовлены не раньше чем в VI веке. Ко времени открытия урн, по данным археологических раскопок, проведенных в Тарикитаре, можно было видеть, что в городе не оказалось ни одного предмета моложе VIII века. Следовательно, к этому времени город был уже оставлен жителями и никаких царей там не могло быть.
Таким образом, урны датируются периодом VI- VIII веков, как раз на середину которого и попадает 638 год. Подавляющее большинство ученых разделяет сейчас точку зрения Благдена и соглашается с тем, что 638 год – первый год эры, принятой в государстве пью.
Попробуем и мы согласиться с выводами ученых. Тогда мы не только можем говорить о том, что в Тарекитаре правила династия Викрама, но даже знаем годы правления ее царей в переводе на наше летосчисление:

предки или родственники Суриявикрамы – 638-673 годы
Суриявикрама – 673-688 годы
Харивикрама – 688-695 годы
Сихавикрама – 695-718 годы.

Через несколько лет после находок урн в Тарекитаре была обнаружена надпись, в которой встречается одно из имен, упоминавшихся в надписях на урнах. Надпись эта интересна еще и потому, что вызывает в памяти известную нам легенду о царице Пейктано и ее сопернике из Тарекитары.
Надпись выбита на постаменте каменной статуи, и в ней рассказывается о том, что эта статуя создана на общие средства неким Джаясандраварманом и его братом Харивикрамой. Далее в ней говорится, что в один день были созданы два города, в одном правил Харивикрама, а в другом Джаясандраварман и был у них общий наставник, который уговорил их любить друг друга. Очевидно, до этого они друг друга не очень любили. В конце надписи выражена надежда, что дружба между соседними городами пью продлится на вечные времена и будет поддерживаться также наследниками братьев.
В этой части Бирмы в VII веке существовало только два города – Тарекитара и Пейктано. Оба принадлежали пью и находились неподалеку один от другого. Только Тарекитара стоял на берегу Иравади, а Пейктано – в отдалении от реки, на водоразделе долины Иравади и соседней речной долины. Логично предположить, что в надписи говорится о царях этих городов. Если же допустить, что совместное возведение статуи значило или Их примирение после войны, или переход одного в вассальную зависимость к другому, то тогда легенда о двух городах и царице Пейктано приобретает еще больший интерес, потому что и в этой части получает реальную подоплеку.
Как долго существовали две династии, какая из них в конце концов взяла верх, сказать трудно, но в любом случае известно, что еще по крайней мере в течение тридцати лет династия Викрама правила в Тарекитаре.
Дальнейшие сведения о государстве пью можно почерпнуть из хроники китайской династии Тан, правившей в 618-907 годы. Эти сведения связаны с событиями на северных границах государства пью, трагическим образом повлиявшими на жизнь государства.

Конец царства пью

В 755 году властитель Наньчжао Колофен заключил союз с Тибетом и начал войну против китайской династии Танов. В этой войне объединенные войска Наньчжао и Тибета нанесли Танам два серьезных поражения и укрепили независимость Наньчжао от Китая. Упрочив свое положение, Колофен стал хозяином весьма значительной территории и обратил внимание на Индию, на расширение с ней торговых отношений. Он был заинтересован в том, чтобы открыть забытые торговые пути.
Между владениями Наньчжао и Индией, как мы знаем, лежало государство пью.
Вот что пишет о последовавших событиях хроника Танов: «Наньчжао силой своей военной мощи взяло пью под контроль». Замечание весьма лаконичное и оставляет широкую свободу для догадок. Государство пью, хоть и попавшее под контроль Колофена, по-видимому, сохраняло независимость, хотя бы формальную, потому что та же хроника несколькими строками ниже сообщает, что Колофен возродил торговые пути в Индию и шли эти пути «через столицу пью» в Манипур.
Значит, столица существовала. Но где же она была? Если она оставалась в Тарекитаре, в Нижней Бирме, то купцам для того, чтобы попасть из владений Наньчжао в Манипур и Северную Индию, надо было делать крюк в несколько сот километров, что весьма маловероятно. Логичнее предположить, что к середине VIII века столицей пью стал город Халинджи в Северной Бирме, Тарекитара же потеряла свое значение, оказавшись в стороне от основных торговых путей того времени. Существует несколько свидетельств в пользу такого предположения.
Историк Тан Тун, изучая бирманские хроники, нашел в них упоминание о том, что в давние времена пью покинули свою столицу, потому что на нее совершали набеги племена сокро (нынешние карены). Известная нам хроника династии Тан говорит о том, что вблизи столицы пью находятся песчаные холмы и дорога к ней ведет через сухую степь. Вблизи Тарекитары ни того, ни другого нет. Халинджи же находился в сухой зоне, и песчаные холмы можно обнаружить неподалеку от него. И, наконец, еще одно доказательство «от противного»: ни в Тарекитаре, ни в Пейктано не найдено ни одного предмета китайского происхождения, что было бы странным, если бы эти города существовали в те времена, когда Колофен открыл торговый путь и многочисленные купцы останавливались в столице пью. В Халинджи же еще раскопок практически не производилось, хотя одна деталь позволяет утверждать, что китайское влияние там было сильнее, чем в Тарекитаре. Халинджи в плане – правильный прямоугольник, в центре его находится обнесенный квадратной стеной царский дворец. Такой план роднит Халинджи с городами Китая, под культурным влиянием которого находились обитатели Наньчжао Остальные города пью имеют неправильную, овальную форму.
Можно также предположить, что Тарекитара была оставлена в 718 году или вскоре после этого, потому что в 719 году умер последний из царей династии Викрама, урна которого обнаружена в Тарекитаре. Ведь если бы династия продолжала править в городе, урны последующих властителей пью вернее всего были бы найдены там же.
Итак, в первой половине VIII века центр государства пью либо из-за набегов соседних племен, либо под давлением монов, либо по неизвестным нам причинам внутреннего порядка был перенесен на север, «под крыло» сильного соседа – Наньчжао. Во второй половине VIII века государство пью продолжало существовать, ибо известно, что внук араканского короля Дхармавиджай взял в жены дочь царя пью.
Внук Колофена заключил в 794 году мир с Танами и по просьбе китайского губернатора Сычуани послал группу музыкантов к китайскому двору. В группе были музыканты и из страны пью. После явной удачи этой миссии царь пью сам послал в 802 году к китайскому двору посольство, в состав которого входил родственник царя и группа из тридцати пяти музыкантов. Музыканты произвели при дворе фурор, и двор до такой степени увлекся музыкой «пиао», что поэты того времени стали укорять императора и его окружение за то, что они занимаются развлечениями, слушают чужеземную музыку в дни, когда положение в стране настолько плохо, что империя может рухнуть в любой момент.
Китайские историки и писатели наконец-то увидели пью, смогли расспросить гостей о жизни в их государстве. Сведений набралось так много, что в хронику Танов была включена целая глава об этом государстве. Кстати, в ней приводится подробное описание музыки пью и их музыкальных инструментов.
Однако государству пью недолго оставалось быть самостоятельным. В 832 году, как сообщает хроника Танов, «войска Наньчжао разгромили и сровняли с землей столицу пью и взяли в плен оставшихся в живых три тысячи человек, переселили их как рабов в Чентунг (Юннань Фу, восточная столица Наньчжао. – И. М.) и велели им самим добывать себе пропитание. Они питаются рыбой и насекомыми. Они – остатки своего народа».
Вид города Халинджи говорит о том, что хроника Танов не ошибается. В отличие от Тарекитары, в которой сохранилось несколько пагод, остатки крепостных стен, Халинджи был полностью разрушен. В нем не сохранилось в целости ни одной пагоды или отрезка стены – он сровнен с землей. Все в этом городе говорит о внезапном и трагическом его конце. Очевидно, разгром столицы пью положил конец их независимости. Больше мы не встречаем ни одного упоминания о пью как о самостоятельном государстве.

В городе двенадцать ворот

Китайские хроники довольно подробно описывают; жизнь в государстве пью. Если собрать их сведения воедино, то окажется, что царство это простиралось на 3000 ли с востока на запад и на 5000 ли с севера на юг. Очевидно, эти расстояния несколько преувеличены, потому что при переводе в квадратные километры получается, что площадь государства была больше площади современной Бирмы, тем не менее ясно, что государство пью занимало значительную площадь. Подвластны ему, по словам хроник были восемнадцать королевств, в основном на юге. В число королевств китайские хронисты включали Палембанг, Яву и Тьямпу. Очевидно, эти сведения были сообщены китайцам самими пью, желавшими подчеркнуть свою мощь, однако преувеличения подобного рода свидетельствуют, что государство было не из маленьких. Будь оно незначительным, китайские хронисты никогда бы не поверили подобным вымыслам.
«Титул царя – махараджа, – рассказывают о пью хроники. – Когда он отправляется в путешествие, то выезжает на носилках, плетенных из золотых полос. А когда путешествует далеко – едет на слоне. У него много жен и наложниц. Постоянное число их – сто. Стена города облицована плитками зеленой глазури (эти плитки обнаружены как в Тарекитаре, так и в Халинджи. – И. М.) и длина ее – дневной переход. Откосы рва устланы кирпичом. В городе обитает несколько тысяч семей. Там же более ста буддийских монастырей, комнаты в них украшены золотом и серебром, полы крашеные и покрыты коврами. Таков же дворец царя… В обычае пью любить все живое и воздерживаться от убийства. Их земля родит сою, рис, просо, но конопля и пшеница там не растут. Они наказывают преступников пятьюдесятью ударами бамбука и ослепляют их. Если преступление повторится, преступника снова бьют бамбуком. За легкие преступления наказание не превышает трех ударов бамбука. Убийц казнят… По достижении семи лет мальчикам и девочкам бреют головы и отдают в монастырь, где они учатся и постигают буддийские законы. Если к двадцати годам они не хотят посвятить свою жизнь служению Будде, то снова отращивают волосы и возвращаются к мирской жизни.
Одежда их из хлопка, они оборачивают ее вокруг тела. Они не носят шелковых одежд, потому что производство шелка связано с убийством живого существа… Они ценят скромность и порядочность… Они немногословны… Среди них много предсказателей и астрологов. В городе двенадцать ворот и пагоды по четырем углам. Все люди живут внутри стены. Они кроют крыши свинцом и оловом и употребляют в строительстве дерево. Они здороваются за руку и наклоняют голову в знак уважения. Они знакомы с астрономией и знают буддийские законы. Они носят головные уборы, украшенные золотыми цветами… В королевском дворце два колокола – один серебряный, другой – золотой. Когда враг близко, они курят благовония и бьют в эти колокола. В городе стоит большая белая статуя ростом в девяносто локтей. Те, кто судится, становятся перед ней на колени и сами решают честно, кто прав, а кто виноват. Сахарный тростник растет там в ногу толщиной. Деньги их – серебряные и золотые. У них нет масла, и они жгут воск с благовониями. Они торгуют с соседними странами шкурами «речных свиней», одеждой и глиняными горшками. Женщины ходят с веерами. А те, ранг которых высок, выходят из дома в сопровождении пяти-шести служанок – и все с веерами».
В тех же китайских источниках подробно описаны музыкальные инструменты пью, их музыка и танцы. На основе этих описаний можно определить материалы, которые употреблялись при изготовлении музыкальных инструментов. Применялось восемь различных металлов: серебро, золото, олово, железо, медь, бронза, свинец, сплав золота с серебром. Использовались также раковины, бамбук, кожа, слоновая кость, струны из жил, дерево, ткани.
Если обратиться к данным археологических раскопок, окажется, что при расколках городов пью обнаружено золото – золотые листы, золотые статуэтки Будд; серебро – серебряные монеты, статуи, сосуды и украшения; бронза и свинец – украшения и статуэтки. Наконец, многочисленны находки железных изделий – железными скобами крепились деревянные части зданий. Кроме того, найдены украшения из сплава золота и серебра, а также куски медной проволоки. Такой широкий круг металлов говорит не только о высоком уровне экономического развития государства пью, но и о связях его с другими странами. Если олово, серебро, свинец добывались на месте, то медь и железо, вернее всего, ввозились в Бирму из других стран.
Большого мастерства достигли не только металлисты пью, но и камнерезы. Барельефы и каменные статуи до сих пор поражают высокой степенью совершенства. Кстати, одна из статуэток, найденных в Тарекитаре, отлита из стекла – это самое старое стеклянное изделие, найденное в Бирме. Множество украшений изготовлялось из драгоценных и полудрагоценных камней. Копи, в которых добывались эти камни, разрабатываются в Бирме и по сей день.
Многочисленная и разнообразная керамика, обнаруженная при раскопках, особенно при недавних раскопках в Пейктано, сведения о том, что пью торговали гончарными изделиями с другими странами, – все это свидетельствует о высоком уровне гончарного производства. Об этом же говорит и то, что пью покрывали даже стены своих городов облитыми глазурью керамическими плитками. Пью были сведущими в некоторых науках в первую очередь в астрономии и медицине.
Из китайских хроник можно заключить, что сельское хозяйство в Шрикшетре было хорошо развито, причем выращивались не только рис, но и бобовые, сахарный тростник и хлопок. До наших дней сохранились ирригационные системы пью, впоследствии частично использованные бирманцами.
Значительно меньше можно сказать об общественном и государственном устройстве государства пью, так как никаких документов об этом не сохранилось. Но все же можно думать, что имущественное расслоение у пью зашло довольно далеко. Это видно из описания жизни царя пью, богатых женщин, из того, как украшали храмы и дворцы.
Как и в Пагане, в городах пью было много буддийских храмов и пагод. Буддизм, без сомнения, оказывал очень важное влияние на пью, и в этом Паганское царство может считаться преемником государства пью. Храмы и пагоды, интересные сами по себе, представляют собой часто прототипы зданий Паганского периода. Они сооружались из обожженного кирпича и покрывались известковой штукатуркой. Но сохранилось до наших дней очень немногое. Виной тому время, нашествия и войны.
Из трех известных нам городов пью два – Халинджи и Пейктано – несут следы внезапной и разрушительной гибели. Только Тарекитара была оставлена жителями не сразу и даже после переноса столицы в Халинджи продолжала некоторое время существовать. Но климат в Тарекитаре влажнее, чем в Пагане, остатки города поглощены лесом, почти все пагоды и храмы превратились в бесформенные груды кирпича, так что представить себе первоначальный вид их часто уже невозможно.
Тарекитара была самым крупным из городов пью. Культурный слой, обнаруженный при раскопках, достигает значительной толщины – город существовал в течение столетий. С юга и востока он окружен двойными стенами и валами. С севера его стерегли три ряда стен. С запада – одна стена и ров. Диаметр Тарекитары достигает пяти километров. Так что китайские хронисты были правы, говоря о величине его – «дневной переход». Южный и восточный подходы к городу охранялись фортами, развалины которых сохранились.
Легенда так объясняет форму города. В день основания Тарекитары духи и боги собрались, чтобы достойно отметить знаменательное событие. Вызвали и самого большого дракона. Он свернулся кольцом, и это кольцо стало линией, вдоль которой построили городскую стену. Существование таких больших драконов сомнительно, и поэтому проще предположить, что стеной обнесли уже сложившийся город, не разрушая существовавших улиц, кварталов и даже рисовых полей.
Аэрофотографии города, при помощи которых удалось составить его план, указывают на то, что город не был полностью застроен – внутри его стен помещались не только дома, но и водоемы, рисовые поля, сады – это позволяло выдерживать длительную осаду. Начавшиеся в 1966 году раскопки в Тарекитаре уже дали первые результаты. Обнаружены одни городские ворота и остатки крепостных стен. Городские ворота достигали семи метров в ширину, что позволяло проходить в город слонам и большим колесницам. У ворот найден столб с надписью на пали алфавитом пью. У основания столба лежало несколько небольших золотых дисков, возможно монет. Из последних находок в государстве пью интересны две статуи, сделанные в традициях махаянистской формы буддизма, что доказывает, что в Тарекитаре различные формы буддизма мирно уживались.

Монский союз городов

Государство пью, разгромленное сильным северным соседом, перестало существовать в IX веке. Но гибель его почти не отразилась на Южной Бирме, на прибрежных монских городах-государствах. Находясь на выгодных торговых путях, они продолжали процветать и расти. Ранее уже говорилось, что города эти возникли на морских путях, соединяющих Индию со странами Дальнего Востока. Теперь пришло время рассказать о них подробнее – ведь после падения государства пью монские города стали основным крупным государственным образованием в Бирме, именно к ним, к югу, переместился культурный и экономический центр страны. Городам этим суждено будет не только сохранить самостоятельность вплоть до XI века, до образования Паганского царства, но и стать впоследствии важной составной частью этой державы.
Этнографы и лингвисты знают о существовании племен монов на территории Сиама и Нижней Бирмы на рубеже нашей эры. Вскоре после начала нашей эры пути развития монов Сиама и Бирмы разошлись. Между ними лежали владения шанских племен. Если в Сиаме моны создали могучее государство Дваравати, то моны в Бирме, поселившись по морскому побережью, основали ряд городов, каждый из которых существовал самостоятельно. Китайские источники упоминают в их числе государства Ми-чень Лу-ю, Кунь-Лан, Мо-типо (III- IV века). Эти государства лежат юго-восточнее земель пью. Бирманские же хроники, описывая древнюю Бирму, говорят о том, что между устьями рек Ситтана и Сальвина находилось восемь государств, которые воевали друг с другом.
И в самом деле, в тех местах сохранились развалины нескольких небольших городов, к сожалению пока неисследованных. Крупнейшими монскими центрами можно, считать портовые города Татон, Тайкалу и старый Пегу. Стены монских крепостей существуют также у прибрежных деревень Хоток, Мутхин, Лейкпон и др. К какой из них относятся названия государств из китайских летописей, угадать трудно. Это объясняется и неизбежным искажением названий при двойном переводе – на китайский и с китайского – и тем, что с гибелью городов часто забывались и их имена.
Города монов, значительно более многочисленные, чем города пью, сильно уступали последним в размерах. Одной из причин этому было то, что они не включали в черту стен ни резервуаров, ни рисовых полей. В плане они были чаще всего четырехугольными, и площадь их редко превышала один-два километра.
Памятников монской архитектуры обнаружено немного. Климат Южной Бирмы куда более влажен и губителен для строений, чем в среднем течении Иравади. Кроме того, моны чаще всего строили свои храмы из легко поддающегося обработке, но недолговечного латерита. Все данные, находящиеся в распоряжении ученых, указывают на то, что политическая жизнь монских городов была бурной. Правители были вынуждены вести непрерывную борьбу с окружающими племенами, а также, возможно, и с пью, с владениями которых монские города граничили на севере. В VII-VIII веках территория монских государств расширяется, моны занимают долину Ситтана и дельту Иравади. Крупнейшим из городов становится старый Пегу. В 805 году, как сообщает хроника Танской династии, при китайском дворе впервые появилось посольство из монского государства Ми-чень, и его царь получил признание Китая. Падение в 832 году столицы города Халинджи не прошло незамеченным в монских городах. Волна армий Наньчжао докатилась и до их земель. Известно, что в 835 году из государства Ми-чень воины Наньчжао увели несколько тысяч пленных и переселили их в верховья Иравади, где они мыли золото. Однако дальнейшее продвижение на юг было приостановлено объединенными остальных монских городов. И уже к началу Х века моны сами начали экспансию на север, занимая и разгромленных пью, распространяя свое влияние по Иравади и Ситтану. Когда в долине Иравади появились бирманцы, они встретили там монов.
Торговые интересы, а также необходимость обороны от общих врагов привели к созданию в X веке монского союза с центром в Татоне, одном из двух крупнейших монских городов.

Гигант Ламба и пастух

В X веке государства монов достигли вершины своего могущества. Многочисленные корабли приставали к их берегам, торговцы из различных стран селились в их портах. Археологические находки в Татоне и Пегу подтверждают это. В обоих городах найдены остатки кораблей, якоря, железные скобы и множество предметов импорта. В отличие от государства пью в Татоне и Пегу буддийских памятников VII-VIII веков обнаружено не так много. Зато там, как и у монов Сиама, найдено множество предметов индуистских культов.
В хрониках монов говорится о борьбе религий в монских городах и о неком Тамуе – короле-отступнике. К концу IX века буддизм все-таки взял верх в монских городах, причем не везде произошло это мирным путем. Религиозные войны такого рода не характерны для государств Юго-Восточной Азии, почти в каждом из которых сосуществовали различные религии. Однако под оболочкой религиозных войн могли скрываться междоусобицы и столкновения за преимущественное влияние на торговом пути Индия – Китай.
В связи с усилением кхмеров Камбоджи государство монов в Сиаме – Дваравати потеряло к X веку самостоятельность и признало власть Камбоджи. Угроза потери самостоятельности нависла и над монами Южной Бирмы. Ангкорский (кхмерский) царь Яшоварман I претендовал на власть над всем Индокитайским полуостровом вплоть до Бенгальского залива. Не исключено, что Монские города Бирмы в той или иной мере признавали сюзеренитет Ангкора, но вряд ли эти взаимоотношения были более чем формальными. По крайней мере никаких материальных тому доказательств не сохранилось. Известно только, что, когда в X веке на Татон и Пегу напали войска Чолов, тамильских властителей юго-востока полуострова Декан, кхмерские цари не оказали монам никакой помощи.
Воспоминание об этой войне сохранилось в монской легенде о герое Кун Ата. Легенда рассказывает о том, что на землю монов пришла индийская армия, и индийцы заявили: «Мы победим и вернем себе страну монов» Они под водительством короля Ламбы, человека громадного роста и силы, пришли на многочисленных кораблях и окружили Пегу. Потом прислали письмо монскому царю, в котором говорилось: «Найди такого богатыря, чтобы мог побороть нашего царя». Монский царь долго не мог отыскать добровольца помериться силой с Ламбой. Как-то один охотник увидал в лесу молодого пастуха, который согласился на поединок, победил индийского царя, захватил в плен семь больших кораблей и три с половиной тысячи индийских воинов. Несмотря на что в легенде центральное место занимает рассказ о перипетиях поединка, для нас интересно упоминание о флоте завоевателей. Без сомнения, основой легенды послужила морская битва.
К XI веку монские города окончательно объединились под властью Татона в единое государство Раманнадеса. Однако даже в объединенной Раманнадесе (а это подтверждается хрониками и легендами) Пегу и другие города продолжали сохранять известную долю самостоятельности и даже иногда воевали друг с другом.
И все-таки в X-XI веках монский союз был крупнейшим государственным объединением на территории Бирмы, крупнейшим, хотя и не единственным.

Страна за цепью гор

На юго-западе Бирмы, за цепью Чинских гор, расположена область, называемая Аракан. Это узкая полоса лесов и полей, прижатая горами и холмами к побережья Бенгальского залива. Населяют ее племена, родственным бирманцам, вытеснившие первоначальных жителей эти! мест на запад – в Индию и на юг – на острова Бенгальского залива.
Аракан был тесно связан с Индией, и государства, появившиеся там в V-VI веках, испытывали сильное индийское влияние. На монетах, сохранившихся с тех времен, вычеканены индианизированные имена многочисленных араканских царей и монеты украшены индуистскими символами. В X-XII веках в Аракан проникло из Индии мусульманство. В основном его распространяли моряки-мусульмане, терпевшие кораблекрушения у изрезанных, обильных рифами и мелями араканских берегов.
Араканские хроники рассказывают о войнах со вторгавшимися в их земли войсками пью. В одном из сражений, в котором пью потерпели поражение, было убито 80 тысяч пришельцев. Хроники относят это сражение к X веку, когда царства пью уже не существовало. Хроники почти никогда не переносят событий в более поздние времена. Обычно они если уж и ошибаются, то только приписывая событиям большую давность. Поэтому всего вероятнее, это или воспоминания о войнах с Паганским государством, в самом деле происходивших в последующие столетия, или о том, как в Аракане появились его теперешние обитатели, родственные пью и бирманцам, и как они воевали с коренными обитателями страны. В пользу такого предположения говорит и то, в Аракане после X века наступил столетний период междоусобиц, в течение которого потерпевшие поражен цари спасались бегством или в Индию, или в Паган.
Горы севера, востока и запада Бирмы были населены многочисленными племенами. Эти племена все находились в движении, продвигаясь в основном к югу.
Племена бирманского севера были, по сообщениям китайских хроник, весьма воинственны. Их охотно зачисляли в свою армию правители Наньчжао. Среди них были, как говорят хроники, босоногие сунь-чуань, которые носили бамбуковые шлемы и кожаные пояса; вань-ман, вооруженные луками с отравленными стрелами; высокие отважные пру, одетые в синие хлопчатые штаны; родственные им ван-чу, ловкие копьеметальщики, которые надевали шлемы, украшенные хвостами яков, и ездили на неоседланных конях; племена мангов в сине-зеленых штанах и шелковых красных тюрбанах и многие другие. Сегодня уже нельзя выяснить, какие из племен Бирмы, имели в виду китайские авторы, но в любом случае можно сказать, что горы и долины Северной Бирмы были далеко не; пустынными.
В горах добывалось золото и драгоценные камни. Золотоискатели сдавали песок чиновникам, за что их освобождали от налогов и военной службы. В долинах горцы пасли многочисленные стада лошадей и длиннорогих быков. Северная Бирма торговала с Наньчжао дичью, арахисом, арбузами, кожей носорогов, слоновьими бивнями, воском, лубом, ценными породами дерева. Очевидно, в этих районах было слабо развито сельское хозяйство. Господствовали здесь скотоводство, охота и собирательство.
Среди племен, которые обитали в Северной Бирме в VIII-IX веках, упоминаются и племена мранма, или собственно бирманцев. В эти годы они продвигались к долине Иравади.
К X веку государство Наньчжао, которое контролировало Северную Бирму, пришло в упадок. Его войскам все труднее было поддерживать господство в труднодоступных горных районах. Племена горцев вышли из-под власти северного соседа. В самой Бирме, в долине Иравади также не существовало единого хозяина – государство пью было уничтожено Наньчжао. Монские города не смогли стать его наследником, и поэтому продвижение бирманских племена речные долины не встретило организованного сопротивления. Мранма вступили в Бирму.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8

script type="text/javascript"> var gaJsHost = (("https:" == document.location.protocol) ? "https://ssl." : "http://www."); document.write(unescape("%3Cscript src='" + gaJsHost + "google-analytics.com/ga.js' type='text/javascript'%3E%3C/script%3E")); Web Analytics