♦ Пещерные и скальные храмы и монастыри

13. Заключение: комплексный взгляд на религиозный ландшафт

Дэвидсон Р. М. «Индийский эзотерический буддизм: социальная история тантрического движения»
<< К оглавлению

Примечания>>

 

В период между их появлением в начале 8-го века н.э. и упадком их движения приблизительно шесть – семь столетий спустя, буддистские сиддхи (siddhas) захватили воображение буддистских сообществ Северной Индии, Непала и сопредельных территорий, при том, что даже в этот период в любой момент времени их количество было невелико в абсолютном исчислении. Новый идеал возник в результате как буддистского заимствования элементов намного более старших, чем сиддхи, традиций, так и агрессивного проникновения небуддистских элементов в буддистскую среду. При этом, главной целю сиддхов было приобретение сверхъестественных способностей (siddhi) и, в конечном счете, обретения власти над богами и магами-видьядхарами (vidyadhara).

Средства достижения этого включали магические ритуалы на кладбищах или в лесах с привлечением к таким обрядам местных правителей (особенно королей), для того, чтобы воспользоваться их помощью при подчинении себе различных видов обитателей потустороннего мира. Часто посещая как кладбища, так и дворцы новых феодальных правителей, они практиковали различные формы магии: от приворотных зелий до ритуальных жертвоприношений.

Относясь с политическим пониманием к привилегиям, получаемым в результате королевского покровительства, сиддхи (siddhas) действовали как агенты королей, применяя секретные знаки и сложные методы маскировки, а также проводили перед своими королевскими патронами священные представления в виде изысканного храмового пения и танцев.

Однако, для сиддхов земная политическая сфера деятельности была всего лишь жалкой имитацией высшего небесного политического устройства, даже при том, что у них были условия для завладения мирской политической властью. Фактически, сиддхи желали обладать не чем иным, как властью над божествами и движущими силами реального мира. Они считали , что ограничения мирской этики и морали применимы только к непосвященным, поскольку сиддхи должены быть выше подобных условностей.

***

Соответственно, у буддистских сиддхов присутствует как неразрывность, так и отсутствие непрерывности связей с сиддхами другого (особенно шиваитского) происхождения. До некоторой степени, буддистские сиддхи продемонстрировали заимствование старшей по возрасту социологической формы – независимый мудрец/маг, живущий в пороговой зоне на границах между полями и лесами.

Их ритуалы включали в себя объединение сексуальных практик и визуализации буддистской мандалы с использованием атрибутов, сделанных из частей человеческого тела, а их целью был контроль над силами, препятствующими врожденным способностям сиддхи (siddha) управлять вселенной по его желанию.

В своем самом экстремальном проявлении, сиддхи (siddhas) также представляли оборонительную позицию в рамках буддистской традиции, принятую и используемую с целью наступательного противодействия средневековой культуре общественного насилия. Они укрепляли свою репутацию личной неприкосновенности слухами о магической манипуляции различными видами демонических женщин – дакинями, якшами, йогинями (dakini, yaksi, yogini), кладбищенскими вампирами-веталами (vetala), а также другими существами и явлениями, вызывающими ночные страхи. Действуя на «социальных границах» как монастырей, так и культурного сообщества, некоторые их сиддхов использовали поведение, ассоциируемое с призраками (preta, pishaca), не только как религиозную практику, но также и как возможность увеличения потенциала исходящей от них опасности.

***

Таким образом, буддистские сиддхи (siddhas) представляли собой новый социальный прототип, который обеспечил региональные центры и лишенные гражданских прав группы населения новой моделью автономной власти вне структуры кастового индуизма. Они также предложили усовершенствованный религиозный подход, который не требовало отказа от региональной идентичности и таким образом отличался от деперсонализации буддистских монахов. Сиддхи стали первой линией с временным участием племенных и внекастовых народов, заимствовавшей и имитировавшей их культовые практики, объекты и священные места и продвинувшей религиозную активность сиддхов в отдаленные области и на заграничные территории.

Нельзя сказать, что все к ним относились одинаково – для многих буддистов сиддхи (siddhas) выглядели по крайней мере достаточно спорно, подвергая другие традиции насмешкам и запугиваниям. Сиддхи также спорили и боролись друг с другом и с власть имущими, подтверждая свою репутацию самой беспокойной группы буддистских аскетов из тех, что населяли Индийский субконтинент в период средневековья.

В своем поведении они последовательно представляли себя неподлежащими стандартным этическим ограничениям, поскольку их целью было стать королями видьядхаров (Vidyadharas). Пространная литература, которую они оставили, только начинает подвергаться критическому исследованию и нас ждут еще много неожиданных открытий об этой новой форме святых подвижников. Это относится также к проблеме литературы и языка, к которой мы и переходим в следующей части. 

Примечания>>

script type="text/javascript"> var gaJsHost = (("https:" == document.location.protocol) ? "https://ssl." : "http://www."); document.write(unescape("%3Cscript src='" + gaJsHost + "google-analytics.com/ga.js' type='text/javascript'%3E%3C/script%3E"));