♦ Пещерные и скальные храмы и монастыри

8. Индийская сакральная география

Дэвидсон Р. М. «Индийский эзотерический буддизм: социальная история тантрического движения»
<< К оглавлению

Следующий раздел>>

 

По всей вероятности, постулирование буддистких и шиваитских текстов, как двух единственно возможных категорий источников для буддистских йогини тантр (yogini tantras) окажется нежизнеспособным, поскольку при этом предполагается, что все кладбищенские или иные пренебрегающие общественной моралью ритуалы должны, по определению, быть шиваитскими. Возможно самая большая проблема с такой моделью состоит в том, что она делает невозможным обсуждение других потенциальных источников эзотерического буддизма.

Нет необходимости постулировать пан-индийский религиозный субстрат (как это сделал Ruegg), чтобы подтвердить, что буддистские авторы могли использовать и другие источники. Приведенные Sanderson’ом два высказывания, касающиеся секретных знаков (choma) для взаимного опознания посвященных в тайное учение и двадцати четырех мест практик (pitha, upapitha, и т.д.), являются действительно превосходными примерами того, почему священные тексты шиваитов являются в высшей степени уникальными источниками. Использование секретных знаков, представляющих собой альтернативную форму коммуникации, рассматривается в главе 6. Настоящее обсуждение фокусируется на перечне мест паломничества.

***

Вопрос о происхождении таких священных мест (в противоположность вопросу об их списках) является скорее темой обсуждения их посетителях. Основываясь на своих полевых исследованиях, Gross показал, что современные индийские садху (sadhus) собираются и встречаются друг с другом в местах, имеющих мифическую значимость, поэтому можно предположить, что так было и в прежние времена (129).

Двадцать четыре места, представленные в «Чакрасамвара-тантре» (Cakrasamvara) (переработка легенды 8-го столетия о завоевании Ваджрапани (Vajrapani) обители Махешвары (Mahesvara)), не являются конечно ни исключительно буддистскими, ни уникальными местами встреч капаликов (Kapalika), несмотря на их присутствие в списках, используемых обеими традициям. Вкратце, список двадцати четырех мест выглядит следующим образом (130):

Четыре питхи (pithas): уддияна (uddiyana), джаландхара (jalandhara), пуллиямалая (pulliyamalaya) и арубда (arbuda).

Четыре упапитхи (upapithas): годавари (godavari), рамешвара (ramesvara), девикота (devikota) и малава (malava).

Два кшетры (ksetras): камарупа (kamarupa) и одра (odra); и два упакшетры (upaksetras): тришакуни (trisakuni) и кошала (kosala).

Две чандохи (chandohas): калинга (kalinga) и лампака (lampaka); и два упачандохи (upacchandohas): каччи (kaсci) и хималая (himalaya).

Две мелапаки (melapakas): претапури (pretapuri) и грихадевата (grhadevata); и две упамелапаки (upamelapaka): саураштра (saurastra) и суварнадвипа (suvarnadvipa).

Два шмашана (smasanas): нагара (nagara) и синдху (sindhu); и два упашмашана (upasmasanas): мару (maru) и кулата (kulata).

***

Хотя существует множество вариаций по отдельным пунктам, в общепризнанной форме и по любым стандартам этот список является довольно своеобразным. Например, ни одно из главных буддистских мест паломничества в нем не упомянуты (Махабодхи, Раджагриха, Капилавасту и пр.) даже при том, что они представляли очевидный интерес для эзотерических буддистов.

Map-2

 Вероятные священные места буддистских сиддхов (Ronald M. Davidson and Richard Pinto)

 Поскольку буддисты претендуют на то, что они заимствовали места поклонения от шиваитов, мы могли бы ожидать, что эти объекты были местами их встреч с шиваитами и в особенности с капаликами. Несмотря на это, надежно засвидетельствованной практикой капаликов является Махакалахридая (Mahakalahrdaya), которая, как известно, ориентирована на Махакалапитху (Mahakalapitha) в Аванти (Avanti) – известной цитадели капаликов в Удджайне (Ujjain) (131). 

Однако ни Махакала, ни Аванти не перечислены среди этих двадцати четырех мест паломничества, среди которых присутствует только название обширной области Малава (Malava) (совр. Малва, на западе которой и находится Удджайн – при. shus). Точно так же не идентифицированы в списке Варанаси (Varanasi), Трипура (Tripura), Каджурахо (Khajuraho), Бхубанешвар (Bhuvanesvara) (рис. 11) и Шрипарвата (Sriparvata), которые являются хорошо известными местами с сильными позициями капаликов (132). Это также контрастирует с другими шиваитскими тантрами, которые являются гораздо более акцентированными на перечисление конкретно шиваитских объектов, как священных мест поклонения шиваитов (133).

Рис.11 Храм Вайталдеул – вероятное священное место капаликов. Бхубанешвар, Орисса, середина 8-го века н.э. (Ronald M. Davidson) 

***

Из четырех больших питх (pithas), чаще всего присутствующих в этом списке, на основании надписей, опубликованных Kuwayama’ой, к настоящему времени Одияна (Odiyana) идентифицирована как долина Сват (Swat), являвшаяся вне всякого сомнения буддистским местом с небольшим представительством шиваитов и полным отсутствием капаликов (что мы можем определить достаточно точно) (134).

Безусловно, это были буддисты более ранние, чем любая другая формализованная индийская традиция, и подобные проблемы возникают со многими другими местами из списка двадцать четырех. Kamarupa, например, указывает, что Камакхья-питха (Kamakhya-pitha) и ее окрестности перечислены как питха (pitha) в дополнительном списке Хеваджры (Hevajra) (135). К тому же, ее предшествующая история, как места племенных ритуалов киратов (kiratas, горцы), полностью признана «Калика-пураной» (Kalika-purana), которая сообщает, что кастовые индусы (Hindus) просто взяли то, что посчитали целесообразным, у вытесненных ими племенных жителей и продолжили поклонение богине в соответствии с ритуалами, существовавшими еще до их проникновения в эту местность (136).

***

Аналогично, Джаландара-питха (Jalandara-pitha) в современном городе Кангра (Kangra) (историческое название – Нагаркот (Nagarkot) – прим. shus), где поклоняются богине Махамайя (Mahamaya, она же Ваджрешвари, Vajresvari), была вероятно ритуальным местом племени гадди (Gaddi) до того, как его заняли брахманы и шиваитские саддху (sadhus).

Помимо этого, мы должны определить точное местонахождение еще одной из питх (pithas) – Пуллия-малая (Pulliya-malaya), которая иногда идентифицируется с Паурнагири (в тексте «Paurnagiri», вероятно храм Пурнагири (Purnagiri) близ Танакпура в штате Уттаркханд – прим. shus). Однако, ее название (malaya) кажется указывает на то, что она расположена в Южной Индии и вероятно является буддистским названием для всей или части самой южной горной цепи Индии Агастья Мала (Agastya Mala), а помимо этого находится вблизи легендарного буддистского места паломничества Поталаки (Potalaka) (речь идет о горе Поталака, упоминаемой в «Гандавьюха-сутре», местоположение которой Сюаньцзан описал как «к востоку от гор Малая»– прим. shus) (137). Это соответствует приводимому Раджашекхарой (Rajasekhara) списку четырех «malaya» – гористых областей в Южной Индии и на Шри Ланке, одна из которых является священной, т.к. стала «чистой» из-за близости к обители Агастьи (Agastya) (138).

***

Арбуда (Arbuda) также включена в списки Чакрасамвары (Cakrasamvara) и является широко известной Маунт Абу (Mount Abu), расположенной приблизительно в 100 км к западу от Удайпура (Udaipur). В то время как Эклинджи (Eklinji), находящийся к северу от Удайпура, был местом религиозной деятельности пашупатов, область вокруг Маунт Абу изначально была связана с племенами бхилов (Bhilla) и абхиров (Abhira) (139). Язык, на котором говорили в этой местности, был достаточно своеобразным, что подтверждается упоминанием о его имитации актерами в «Натьяшастре» (Natyasastra) Бхарата Муни (Bharata Muni) (140).

Высеченная по приказу Кокалладевы II (Kokalladeva II) надпись из Гурги (Gurgi ) (конец 10-го века н.э.) идентифицирует Ардубу (Arbuda) только как название места и не упоминает никакой ее религиозной принадлежности (141). Тем не менее, вполне очевидно, что даже когда оно стало более тесно ассоциироваться с санскритской культурой, первыми здесь были джайны и вишнуиты, а не шиваиты (Маунт Абу и сегодня остается преимущественно джайнским центром).

Например единственное упоминание о нем в тексте 12-го столетия «Критьякалпа-тару» (Krityakalpa-taru) содержится в цитате из «Нарасимха-пураны» (Narasimha-purana) (в ней посещение этого места рекомендуется всем вишнуитам), и автор «Критьякалпа-тару» Лакшмидхара (Laksmidhara) по-видимому попросту не смог отнести его к шиваитским местам, несмотря на свою очевидную заинтересованность в этом (142). Так как Лакшмидхара был знаком со «Сканда-пураной» (Skandapurana) (шиваитской священный текст – прим. shus) его времени, то факт включения руководства по паломничеству к Арбуда-тиртхе (Arbuda-tirtha) в некоторые редакции «Сканда-пураны» (в качестве следующей за последней секцией заключительной книги (khanda)) можно расценивать как то, что эта вставка является довольно позднесредневековым дополнение (143).

***

Как будет отмечено в главе 6, главной целью переделки датируемого 8-ым столетием мифа о Чакрасамваре (Cakrasamvara) является помещение Самвары (Samvara) на вершину горы Меру (Mount Meru). Имея это ввиду, можно было бы считать, что это фактически является заменой Шивы на Самвару на горе Кайлаш (Kailasa) – известном месте паломничества шиваитов, расположенном во внутреннем Тибете. Всеми другими питхами (pithas), упапитхами (upapithas) и пр. должно было управлять божество с удобной позиции на горе Меру, и мы могли бы склониться к тому, чтобы видеть в этом (как это представлено в мифе) присвоение буддистами шиваитского священного места, тем более, что в современном тибетском понимании именно Кайлаш является домом Самвары. Однако, McKay показал, что литературные источники не столь аккуратны как этого хотелось бы, поскольку Кубера (Kubera), а не Шива был изначальным обитателем Кайлаша, при чем Кубера «первоначально был связан с изгоями и преступниками» (144).

***

Как же мы должны оценивать все эти содержащиеся в текстах свидетельства? Довольно давно, Sircar уже отмечал племенное происхождение многих из этих мест, а о других священных местах он говорил: «Названия для тиртхов (tirtha) (священные места в индуизме – прим. shus), Деви (Devi) и Бхайравы (Bhairava) часто придумывались авторами… [которые] имели весьма смутные представления о некоторых из этих тиртхов (tirthas) и часто обращались к вооображению» (145).

Это особенно заметно в случае с Уддияной/Одияной (Uddiyana/Odiyana), которая была разрушена мусульманскими завоевателями именно в 10-11 столетии – тогда, когда она стала популярным пунктом в списках питх (pithas) (что является одним из самых любопытных феноменов). Кроме того, множество различных списков священных мест было разбросано по всем йогини-тантрам (yogini-tantras), и высокообразованный монах Шакьяракшита (Sakyaraksita) вынужден был заниматься скрупулезной «герменевтической гимнастикой», чтобы попытаться как-то скоррелировать их с буддистскими доктринальными и медитативными категориями в своей «Питхадинирная» (Pithadinirnaya) (146). После попытки объяснить серьезные противоречия в различных списках питх (pithas), найденных в йогини-тантрах, он обращается к очевидному вопросу:

«Итак, разве эти различные списки не являются взаимно противоречащими? При создании этих мест, таких, как питха (pitha) или упакшетра (upaksetra), разве мы не имеем взаимно несоизмеримые температуры, свойства или отсутствие этого? Ответом является «нет», списки не находятся в противоречии. Это потому, что для одного места может быть множество соответствий. Таким образом мы говорим здесь, что это место может назваться Нагара (Nagara), или Паталипута (Pataliputa), или Малава (Malawa) при том, все они – одно и то же самое место, и это – упакшетра» (147)

Шакьяракшита (Sakyaraksita) является одновременно и добросовестным, и крайне лицемерным комментатором, поскольку нет никаких сомнений в том, что существует гораздо больше мест, чем те двадцать четыре, которые указанны в используемых им списках (с очень небольшим количеством совпадающих пунктов). Главным же сходством этих списков является то, что они объединены числом двадцать четыре – еще одной демонстрацией общеиндийского акцента на числовую форму над фактическим содержанием (так же, как и в случае «восемнадцати» тантр раннего буддистского эзотерического канона).

***

Список из шиваитский «Джаядратхаямалы» (Jayadrathayamala), созданный для того, чтобы представить еще одну версию перечня этих мест, является пока еще сомнительным по происхождению даже при том, что он может оказаться заимствованием шиваитами более раннего списка каулов (Kaula) или другой брахманской традиции, либо быть созданным капаликами (Kapalikas) или буддистами.

Конечно буддисты давно показали в «Махамаюривидьяраджни-сутре» (Mahamayurividyarajni-sutra) свою готовность следовать тщательно проработанной демонологии посредством их сложного схематизма (schematism) с использованием многочисленных и разнообразных сверхъестественных существ, но к этому времени не только они умели это делать. (148). Буддисты, однако, были среди главных поборников точного определения места нахождения божества с определенными свойствами (такими как его семейство) и специфическими мантрами.

«Манджушримулакальпа» (Manjusrimulakalpa), например, также имеет длинный список священных мест, начинающийся с Чины (Cina) и Махачины (Mahacina) (легендарные страны, упоминаемые в священных индуистских текстах – прим. shus) (149). Эти два места рекомендовались для чтения мантр бодхисатвы Манджушри с целью достижения успеха в сиддхи (siddhi), а сам текст 8-го столетия помимо них упоминает и другие географические области, многие из которых впоследствии появляются в списке «Чакрасамвары» (Cakrasamvara). 

Следующий раздел>>

script type="text/javascript"> var gaJsHost = (("https:" == document.location.protocol) ? "https://ssl." : "http://www."); document.write(unescape("%3Cscript src='" + gaJsHost + "google-analytics.com/ga.js' type='text/javascript'%3E%3C/script%3E"));