♦ Пещерные и скальные храмы и монастыри

Заключение

В. И. Корнев

Буддизм и общество в странах Южной и Юго-Восточной Азии

В книге речь идет преимущественно о религиозной традиции, о механизме ее функционирования в современных обществах Южной и Юго-Восточной Азии. Поскольку это первая обобщающая работа о тхераваде в отечественном востоковедении, приходилось рассматривать отдельные этапы эволюции этой традиции: ее учения, культовой практики, взаимоотношений буддийской общины с государством, а также исторические и современные функции религиозной традиции; последние настолько переплетены с различными формами общественной и индивидуальной деятельности людей, с их психологическими и социальными установками, что автор не мог обойтись без достаточно жесткой схематизации религиозных отношений на данном этапе исследования буддизма, а это, в свою очередь, привело к определенной статичности в описании современной роли сангхи в общественной жизни стран Южной и Юго-Восточной Азии.

Следует отметить, что мы пытались разобраться в первую очередь в том, что собою представляет современный буддизм тхеравады, поэтому окружающая среда его бытования рассматривается как бы изнутри религиозной традиции. Наблюдения за поведением религиозной системы, находясь как бы внутри нее, по мнению автора, позволяют с большей степенью объективности выявлять инерционные и жизнестойкие факторы такой системы, чем с позиции внешнего наблюдателя, характерной для большинства исследователей религии. Между этими двумя подходами, рассмотрением роли религии изнутри и извне, существуют определенные различия, особенно заметные при анализе роли религии в современной общественной жизни. В чем же эти отличия?

Для внешнего наблюдателя первостепенное значение имеют факторы социальной активности, связанной с политическими, научными, информационными, культурными, бытовыми и другими изменениями, которые происходят в окружающей жизни, т. е. внимание наблюдателя фокусируется на так называемых конфликтных ситуациях между современным прогрессом и отживающим прошлым. Социальная революция, характерная для большинства развивающихся стран Востока, нередко вовлекает в политические движения широкие массы населения, в том числе верующих и монашество. Но участие широких слоев населения в социальной революции спорадическое, а не постоянное, исторически кратковременное, а не длительное явление, поскольку люди с неразвитым политическим сознанием нуждаются в вождях. С массами требуется постоянная разъяснительная просветительская работа, вселяющая оптимизм и веру в достижимость идеи социальной справедливости, им нужен авангард — боевая политическая партия или постоянная опека со стороны государства. В период подъема национально-освободительного движения эти функции выполняла в первую очередь национальная буржуазия, но, придя к власти, она больше озабочена своими личными и классовыми интересами, чем общественными, т. е. буржуазное государство становится незаинтересованным в дальнейшей демократизации общественного строя.

Поэтому многие труженики, убеждаясь в отсутствии социальной справедливости и в том, что они чужие и лишние в, этом деловом мире, вновь возвращаются к традиционному образу жизни. Внешний наблюдатель, исследуя религию, фиксирует лишь явления высокой социальной активности, которая, образно говоря, есть вершина айсберга на поверхности океана. На фоне высокой активности естественный интерес представляют вопросы о способах адаптации религии к изменяющимся условиям, о средствах и методах влияния политических партий на социально-политическое сознание верующих, о политической ориентации буддийских общин и расслоении, происходящем среди монашества, о содержании религиозных социально-политических концепций и другие актуальные вопросы, которые частично анализируются в данной монографии.

Но в монографии сделана попытка раскрыть и внутренний механизм функционирования буддийской традиции. По сравнению с современными условиями традиционный образ жизни выглядит непритязательно и бедно с материальной точки зрения, однако эта жизнь полна контрастов и достаточно карнавальна. Именно в этом мире религия как социальный институт занимает центральное место, так как монахи и верующие-активисты выполняют всеми признанную роль ведущих в этой традиции, организуя обряды, церемонии, праздники, оценивая религиозное рвение каждого и предопределяя его место на общественных сборищах, помогая прихожанам советами и наставлениями, беря на себя заботу о сборе пожертвований и организации коллективной взаимопомощи и т. д. В религиозной традиции, основном массиве и источнике жизнестойкости буддизма, обретают первостепенное значение такие ценности, как заслуга, карма, вхождение в сангху и причастность к ней, участие в религиозных манифестациях, паломничество к святым местам, демонстрация знания священных текстов, обрядов, церемоний, своей щедрости по отношению к сангхе, следование стереотипам поведения, подчеркивание своих общинных и родственных связей и другие религиозные и духовно-родственные ценности, в то время как национальные проблемы теряют свою актуальность и становятся как бы второстепенными для религиозной традиции, несмотря на материальное и духовное убожество условий жизни в ней.

Например, если рассматривать вопрос о модернизации буддизма изнутри религиозной традиции, то можно заметить, что этот процесс протекает в ней крайне медленно. Что изменилось в тхераваде за последнее столетие? Учение зафиксировано в палийском каноне, и в этом учении нельзя изменить ни единой буквы. Образ жизни и правила поведения членов сангхи регулируются по каноническим текстам «Винаи». В постоянном изменении находится лишь культовая практика, но ее целевое назначение истолковывается по канону. Буддизм в целом постоянно адаптируется к изменяющимся социальным условиям, но периодически осуществляются мероприятия по очищению учения и практики буддизма от посторонних напластований. Меняется толкование текстов, которое становится все более лексически и терминологически богатым и все более разносторонним по содержанию, но этот процесс едва ли можно характеризовать как модернизацию. Любая реорганизация сангхи является внешним структурным актом правителя или государства, не затрагивающим внутренний устав буддийской общины и основ учения, т. е. изменения, происходящие в религиозной традиции, не столь значительны и радикальны, чтобы именовать их модернизацией, которая оказывается трудноотличимой от адаптации такой традиции к изменяющимся условиям.

Другое дело, когда речь идет о модернизации буддизма в капиталистическом обществе. Начинается модернизация с появления различных заимствованных социальных теорий, которые интерпретируются с догматических позиций учения буддизма, и этот процесс связан с секуляризацией общественного сознания, причем модернизация буддизма не столько результат просветительской деятельности национальной буржуазии, сколько итог воздействия демократической мысли развитых стран Запада. Модернизация буддизма ведет к появлению мелких и массовых безмонашеских организаций, к значительным структурным и доктринальным новациям, но тогда, на наш взгляд, к модернизированному буддизму неприменимо такое понятие, как религиозная традиция, ибо последняя обладает качественно иными характеристиками. Если функции и характеристики религиозной традиции можно с полным основанием отождествлять с религией, то модернизированный буддизм, представляет собой гораздо более сложное явление, имеющее непосредственный выход на идеологию и философию. Следовательно, рассмотрение буддизма с двух точек зрения имеет свои положительные стороны, так как этот метод позволяет как бы разделить весь религиозный комплекс на два качественно отличных друг от друга явления, одно из которых является инерционным, а другое вписывается в динамику современного развития.

<< К Оглавлению

script type="text/javascript"> var gaJsHost = (("https:" == document.location.protocol) ? "https://ssl." : "http://www."); document.write(unescape("%3Cscript src='" + gaJsHost + "google-analytics.com/ga.js' type='text/javascript'%3E%3C/script%3E"));