♦ Пещерные и скальные храмы и монастыри

11. Шри-Ланка на пути к свободе

История Шри Ланки

ИВ РАН

Шри-Ланка (в колониальный период и до 1972 г. – Цейлон) стала одной из первых стран в Южной Азии, попавшей в колониальное подчинение: с начала XVI в. – Португалии, с середины ХVII в. – Голландии, с начала XIX в. – Великобритании.

С 1800г. Цейлон стал британской королевской колонией, наделенной самостоятельной от Индии колониальной администрацией во главе с генерал-губернатором, подотчетным Департаменту по делам колоний в метрополии, Цейлонской гражданской службой, Исполнительным советом при генерал-губернаторе и Законодательным советом, введенным в 1833 г. и состоявшим из назначаемых «официальных» и выборных «неофициальных» членов.

Движение за конституционные реформы зародилось в середине XIX в., получив распространение среди элитарных групп компрадорской европеизированной части населения, допущенной англичанами к управлению страной через представительство в Законодательном совете.

Первая общественно-политическая организация – Цейлонская лига- была создана на острове в 1864 г.

Оппозиционное движение носило умеренно-либеральный характер и было направлено на достижение отдельными национально-религиозными и кастовыми группами максимальных привилегий в условиях колониального господства при постепенном конституционном переходе к самоуправлению, не предполагавшем отделение от Британской империи.

Население Цейлона всегда отличал сложный этнический и конфессиональный состав. Здесь проживают сингалы (74%), разделяемые этнографами на две группы: равнинные и кандийские (горные), тамилы (18%) ланкийские (потомки мигрантов с субконтинента в доколониальный период) и индийские (плантационные рабочие, завезенные на остров англичанами в XIX в.), мавры-мусульмане (7%) – потомки мигрантов с Ближнего Востока и из Индии, бюргеры и евразийцы (1%) – потомки смешанных браков с португальцами, голландцами, англичанами, а также малайцы и некоторые другие малые этнические группы.

Деление населения по религиозному признаку почти полностью соответствует этническому составу. Большинство сингалов исповедует буддизм тхеравады, тамилов – индуизм (преимущественно шиваитского толка), мавры и малайцы – ислам (преимущественно суннитского толка), бюргеры, евразийцы и определенная часть сингальской и тамильской общин – христианство, представленное как католической, так и протестантскими конфессиями.

К началу XX столетия британская королевская колония Цейлон представляла собой страну с достаточно развитым (в сравнении с многими другими странами афро-азиатского колониального мира) государственно-политическим механизмом, в которой сложились основы централизованного колониального аппарата управления, включая государственную бюрократию – Цейлонскую гражданскую службу, комплектовавшуюся выходцами из метрополии. На острове были введены также буржуазные процессуальные юридические нормы.

Экономическое развитие Цейлона было подчинено интересам метрополии. Развитие торговли между Цейлоном и Англией выражало процесс дальнейшего разделения труда между английской обрабатывающей промышленностью и цейлонским сельским хозяйством.

Главными статьями цейлонского экспорта были плантационные культуры: чай, каучук, продукты кокосовой пальмы.

Активный торговый баланс позволял метрополии получать значительные прибыли. Основными объектами английских капиталовложений были железные дороги, ирригационное строительство, плантационное хозяйство, строительство предприятий фабрично-заводской и горнодобывающей промышленности.

Англичане владели наиболее крупными предприятиями страны по первичной переработке чайного листа, кокоса, а также по добыче графита и драгоценных камней.

Свыше половины всех расходов бюджета приходилось на долю колониального аппарата.

Развитие капиталистического уклада в рамках многоукладной цейлонской экономики преимущественно районами юго-запада, шло складывание промышленных и сельскохозяйственных зон, основанных на буржуазно-капиталистических формах хозяйствования и эксплуатации; в центральных районах, в северных и северо-восточных областях господствовали традиционные докапиталистические формы производственных отношений и организации ремесла и сельского хозяйства.

Развитие товарно-денежных отношений в стране, складывание внутреннего рынка, рост местного предпринимательства в прибрежной зоне юго-запада способствовали становлению местного торгово-ростовщического, а затем и промышленного капитала, представители которого, выступая первоначально на правах младших партнеров по отношению к англичанам, постепенно начинали претендовать на паритетные отношения, а затем и бороться за лидерство.

Понятие «предприниматель» на Цейлоне не сравнимо ни по количественным, ни по качественным характеристикам с аналогичным понятием в Индии: капитализирующиеся слои здесь были малочисленны и слаборазвиты по сравнению с индийскими собратьями.

Но это не означало, что предпринимательские слои сформировались на Цейлоне позже. На маленьком острове, который британцы стремились превратить в своеобразную витрину британской колониальной империи, создать так называемый образец спокойной колонии, процессы, связанные со становлением капитализма, проходили достаточно бурно благодаря развивающемуся плантационному хозяйству.

Малочисленность и слабость местной элиты обернулись для нее позитивной стороной: англичане, не видевшие в ней ни экономического конкурента, ни политического противника, как в Индии, отдали на откуп цейлонцам графитовые разработки и плантации так называемых второстепенных экспортных культур: кокосовой и арековой пальм, цитронеллы. Предприниматели здесь не были сплочены: скорее речь шла о формировании разнотипных элит, разделенных социальными, кастовыми и этноконфессиональными барьерами.

Существовала «элита колониального общества», т.е. те слои, которые непосредственно политически сотрудничали с британскими властями и составляли вестернизированную чиновно-бюрократическую прослойку, представители которой занимали официальные посты в колониально-административных службах. Как правило, это были бюргеры-христиане, а также принявшие христианство сингалы и тамилы из высших социальных страт.

Другую группировку составляла нарождавшаяся буржуазия прибрежных районов в центрах преобразовательной экономической деятельности британских властей; не все ее представители имели доступ к властным структурам – за него они и вели борьбу, включаясь в различного рода социально-политические движения под лозунгами возрождения традиционных культурных ценностей и освящавших их религий – буддизма, индуизма и ислама.

Движения религиозно-общественного протеста носили антиколониальный и антихристианский характер и обладали общей тенденцией к приспособлению религий к условиям современности.

Движение в защиту индуизма получило распространение в Северной провинции, где сосредоточивалась основная часть тамильского населения.

Мусульманское движение локализовалось на севере и северо-востоке, где проживало большинство мавров, а также частично в районе Коломбо.

Буддийское движение, наиболее массовое и организованное, охватило практически все районы острова. В нем приняли активное участие представители сингальской интеллигенции, а также значительная часть буддийского монашества.

В то время как представители чиновной элиты принадлежали к высшим стратам сингальского и тамильского общества, в том числе и по кастовой отнесенности (гоигама – у сингалов, веллала – у тамилов), представители нарождавшегося предпринимательства в основном относились к среднестатусным кастовым группам (салагама, карава, дурава).

На рубеже XIX-XX вв. Цейлон представлял собой страну с многоукладной и диспропорциональной экономикой, в рамках которой сосуществовали и переплетались между собой традиционные архаичные социально-экономические институты и современные типы организации производства, связанные с разными этапами становления капитализма.

Процесс формирования партийной системы, отразивший рост национального капитала, происходил в условиях колониально-автократической государственности. Первые общественно-политические организации, отражавшие интересы местных капитализирующихся слоев, стали возникать в наиболее развитых районах в первой четверти XX в. Требования новых организаций включали осуществление экономического протекционизма в отношении национального предпринимательства, устранение зависимости социального статуса от расовой и национальной принадлежности и прекращение дискриминации цейлонцев при комплектовании государственно-административного аппарата.

Социальные слои современного типа, формировавшиеся в центрах преобразовательной деятельности британской колониальной администрации, в то же время составили основу складывавшейся оппозиционной властям политической системы. В их деятельности эклектически соединились критика колониализма и конформизм по отношению к британской администрации.

Процесс формирования общенационального общественного мнения и общецейлонских политических интересов сдерживался целым рядом серьезных факторов: неравномерное и диспропорциональное социально-экономическое развитие, различия в административно-политической системе отдельных частей острова имели следствием разновременность подключения к политической эволюции групп населения, соотносившихся с различными стадиями развития как капиталистических, так и докапиталистических структур.

Политическая активность была наиболее характерна для территорий промышленно развитого юго-запада, в то время как в глубинных горных районах бывшего Кандийского государства процесс становления партийно-политической системы был надолго задержан и обособлен от основных центров жизнедеятельности национальных сил.

В начале XX в. возникает целый ряд общественно-политических организаций (Цейлонская лига социальных реформ, Национальная ассоциация равнинных сингалов, Национальная ассоциация Джафны, Цейлонская национальная ассоциация и др.), основными требованиями которых были: введение более широкого представительства цейлонцев в Законодательном совете и расширение его полномочий, введение принципа выборности «официальных» членов и замена назначения «неофициальных» членов по общинному признаку (европейцы, бюргеры, равнинные сингалы, кандийские сингалы, тамилы, мавры) их выборностью на территориальной основе.

Важнейшим событием политической истории страны колониального периода стало создание в 1919 г. первой общецейлонской националистической организации – Цейлонского национального конгресса (ЦНК), объединившего существовавшие в различных районах острова общественно-политические ассоциации, представлявшие интересы национального предпринимательства и интеллектуальной элиты, включая профессиональные группы – юристов, врачей, журналистов, преподавателей учебных заведений, служащих государственных учреждений и коммерческих фирм. Среди руководителей ЦНК были П. Аруначалам, Дж. Пирис, Д. Б. Джаятилака, Д. С. Сенанаяке.

Социальная база Конгресса постепенно расширялась за счет подключения все новых слоев общества к его поддержке и в результате распространения его активности на отдаленные периферийные районы.

Конгресс декларировал открытость по отношению ко всем социальным, кастовым и этноконфессиональным слоям. Это создавало предпосылки для соединения в рамках единого национально-освободительного движения деятельности элитарных националистов и участников массовых антиколониальных выступлений, отражавших соответственно современные и традиционные формы социально-политического протеста. Фактором, сблизившим различные социальные группы в рамках поддержки ЦНК, стала оппозиция колониальному режиму.

ЦНК в своей организационной структуре и практической деятельности имитировал партии в метрополии и способствовал укоренению в цейлонскую почву британских институтов и норм политической жизни.

Ориентация на политическую культуру метрополии предопределила преобладание в Конгрессе лидеров умеренного толка, выдвигавших на передний план его деятельности принципы национального и социального согласия, компромисс в отношениях с властями, конституционность и поэтапность реформ, либерализацию общественно-политической жизни.

ЦНК целиком и полностью воспроизводил в своей деятельности программу индийских «умеренных», считая своим идейным вдохновителем Г. К. Гокхале, приверженца поэтапного, сугубо мирного перехода к независимости.

Б. Г. Тилак и представители «крайних», отстаивавших необходимость выработки методов массовых действий и вовлечения в национально-освободительное движение низших малообеспеченных и социально незащищенных групп городских средних слоев, были непопулярны среди цейлонских националистов.

ЦНК возник как общецейлонская организация, отражающая интересы не только различных социальных, но и этноконфессиональных и кастовых групп. Однако социальная основа оппозиционной политической деятельности на Цейлоне оказалась ограниченной. Переплетение интересов верхушки политической элиты колониального общества и крупных землевладельцев обусловили компромисс-ность и противоречивость концепции борьбы за суверенитет.

Наряду с общецейлонским требованием предоставить стране статус доминиона, с начала XX в. отчетливо проявляется стремление наиболее развитых этнонациональных общностей к самоопределению и объединению их территории.

Идея выделения в самостоятельную провинцию северных тамилоязычных районов появилась еще в конце XIX в. В первое десятилетие XX в. были сформированы требования, отражавшие интересы мавров, малайцев, бюргеров, евразийцев. Большой размах получила борьба за воссоединение всех сингальских земель. В этот период был выдвинут лозунг реорганизации административного деления Цейлона и образования провинций на основе общности языка и населения.

Однако включение этого вопроса в повестку дня сессии Конгресса и принятие по нему позитивного решения не остановило начавшегося процесса образования региональных организаций, деятельность которых развивалась независимо от Конгресса.

Полиэтничность цейлонского общества объективно предполагала зарождение национальных движений на региональном уровне и создание организаций, представлявших интересы отдельных народов. Сложная конфессиональная структура способствовала формированию общественно-политических организаций, отражавших требования религиозных общностей и считавших недостаточным свое участие в деятельности общецейлонского Конгресса, основанного на принципах секуляризма.

Религиозная мотивация движения за независимость привнесла элемент конфронтации в партийно-политическую жизнь. По сравнению с Индией национально-освободительное движение на острове было разобщено и незрело, тенденция к преодолению межобщинной розни не возобладала.

Первой политической организации, объединившей сингальских, тамильских и мусульманских предпринимателей, – Цейлонскому национальному конгрессу – не суждено было сыграть ту роль, которая была отведена в истории Индийскому национальному конгрессу. В 1921 г. внутри ЦНК произошел раскол, приведший к отделению тамильских националистов, начавших борьбу за увеличение тамильского представительства в Законодательном совете, что закрепило традицию построения политических партий по национально-религиозному принципу. Председателем образованной партии стал П .Аруначалам, первый президент ЦНК.

Наряду с ЦНК, представлявшим интересы сингальской части населения, Цейлонский тамильский конгресс, отстаивавший права «цейлонских тамилов», сформировал Цейлонский индийский конгресс, защищавший «индийских тамилов», а также Цейлонскую мусульманскую лигу, выражавшую требования цейлонских мавров.

О слабости партийно-политической системы Цейлона в 20-е годы свидетельствует тот факт, что ни одна из многочисленных организаций, включая ЦНК, не выставляла своих представителей как партия на выборах в Законодательный совет: они выступали как независимые кандидаты, не обязанные придерживаться программы своей партии.

В ЦНК на всем протяжении борьбы за независимость преобладали умеренные конституционалисты; харизматических лидеров типа Мохандаса Карамчанда Ганди, стоявших во главе массовых кампаний гражданского неповиновения, цейлонское национально-освободительное движение не породило.

Идея сатъяграхи – ненасильственного несотрудничества – получила распространение только среди тамильской общины и использовалась не для общецейлонских акций против британского правления, а для противостояния сингальскому большинству.

ЦНК не превратился в массовую партию и в отличие от ИНК, где сосуществовали гандисты и свараджисты-конституционалисты, целиком состоял из приверженцев последних.

В Индии комплекс идей, связанных с социалистическим переустройством общества, разрабатывался внутри ИНК, где возникли фракции Дж. Неру и С. Ч. Боса и Конгресс-социалистическая партия Дж. Ларайяна. На Цейлоне разработка социал-демократических программ осуществлялась вне умеренно-консервативного ЦНК.

В 1935 г. здесь была создана Социалистическая партия Цейлона (Ланка самаса-маджа пакшая, ЛССП) во главе с Н. М. Перерой, К. Р. де Силвой, Л. Гуневардене на основе массового общественного движения, организованного активистами профсоюзных, молодежных и рабочих организаций.

Наряду с созданием очагов современной экономической жизни происходила модернизация цейлонского законодательства, введение западных норм права, распространение современного образования, включая открытие университетов в Коломбо и Канди.

Автократические методы правления постепенно уступали место более гибким формам господства. В XX в. управление полиэтнической и поликонфессиональной страной, в которой набирали мощь различные движения социального и общественно-политического протеста, методами прямого военно-политического диктата становилось нецелесообразным и малоэффективным. Британская колониальная администрация путем частичных непринципиальных уступок и ограниченного доступа к политической деятельности добивалась лояльности местных частнопредпринимательских элементов, интеллигенции, средних слоев города, различных профессиональных групп. Прагматизм политики метрополии призван был снизить антиколониальный пафос как националистического движения, так и стихийных массовых движений социального протеста низов.

Различные подходы к вопросу о формах и методах колониальной политики Великобритании на Цейлоне определялись не только степенью активности освободительного движения, но и политической направленностью сил, находившихся у власти в метрополии.

Рационализация, прагматизм, стремление к политическому компромиссу проводились достаточно последовательно сторонниками либерального курса, в то время как ужесточение колониального режима, вплоть до репрессивного подавления антианглийских выступлений, было характерно для консерваторов.

Вслед за принятием в 1909 г. подготовленного вице-королем Минто и министром по делам Индии Морли Закона об индийских советах, получившего название реформы Морли-Минто (см. главу «Индия…»), на Цейлоне также была произведена реформа Законодательного совета (реформа Маккаллума), закрепленная конституцией 1912 г.

Согласно реформе, число членов совета было увеличено до 21 человека с сохранением большинства за «официальными» членами (11 против 10 «неофициальных»). Губернатор, сохраняя всю полноту власти, назначал 6 «неофициальных» членов (2 равнинных сингала, 2 тамила, 1 кандийский сингал, 1 мавр), а 4 – избирались на основе высокого имущественного и образовательного ценза. В число избираемых членов входили 2 европейца, 1 бюргер и 1 «образованный цейлонец».

Сохранение принципа общинного представительства в Законодательном совете приводило к тому, что дальнейшее развитие движения за конституционные реформы пошло по пути борьбы различных этнических (сингалы, тамилы, мавры, бюргеры), конфессиональных (буддисты, индуисты, мусульмане, христиане) и кастовых групп (гоигама, салагама, карава, дурава – у сингалов) за увеличение своего представительства в этом органе государственной власти.

Большинство ассоциаций политического характера, существовавших в первой половине XX в., строились по этноконфессиональному принципу.

Сингальские политические организации также не были едиными. Внутри них кипела борьба между равнинными и кандийскими сингалами, а также между гоигама и представителями среднестатусных кастовых групп. Межгрупповые противоречия препятствовали осознанию единства интересов цейлонского общества. Однако при всей ограниченности в целом и неоднозначности реформы для отдельных социальных групп и конфессий цейлонского общества, значение ее состояло в расширении участия местных имущих классов в законодательных органах власти и официальном санкционировании избирательного процесса как средства политической активности определенной части колониального общества.

Обогащение цейлонских предпринимательских слоев в результате размещения английских военных заказов на местных предприятиях в годы Первой мировой войны, усиление роли Цейлона в рамках Британской империи в связи с участием в войне – как непосредственным, так и косвенным, – все это укрепило намерение политической элиты колониального общества добиваться самоуправления конституционными методами.

В 1919 г. английским парламентом был принят Закон об управлении Индией, известный под названием реформы Монтегю-Челмсфорда. В нижней и верхней (Государственный совет) палатах центрального и провинциальных законодательных собраний создавалось прочное выборное большинство.

Индийцам предоставлялись места в исполнительных советах при вице-короле и губернаторах провинций (посты министров здравоохранения, просвещения и глав ряда других ведомств колониальной администрации, не затрагивавших основ политической власти Британии).

Аналогом этой реформы стала реформа Мэннинга на Цейлоне 1921 г., вводившая представительное правление при выборном большинстве и перевес «неофициальных» членов Законодательного совета.

В 1923 г. была принята Конституция Мэннинга-Девоншира, закреплявшая диархическую систему правления. Состав членов Законодательного совета был увеличен до 49, число избираемых членов – до 34 человек (из них 23 избирались по территориальному, а 11 – по общинному принципу). За английским губернатором Цейлона оставалось право вето. Избирательное право распространялось на 4% населения.

Сохранение принципа общинного представительства имело здесь свои особенности по сравнению с Индией, где традиционная для англичан политика противопоставления индусов и мусульман получила свое законодательное закрепление: на Цейлоне основными конкурирующими группами стали два этноса – сингалы, составлявшие большинство населения острова, и тамилы, вторая по численности группа.

Конкуренция двух этнических групп отодвигала религиозную конфронтацию (буддизм – индуизм) на второй план, в отличие от Индии, где полиэтничность как индусов, так и мусульман обрекала их на поиск прежде всего религиозной идентичности.

Однако буддизм постепенно приобретал все большее значение для сингальских националистов, начинавших отождествлять понятия «нация» и «религия»: сингало-буддийский национализм формировался и набирал силу в ходе антиколониальной борьбы.

При всей своей ограниченности реформа была шагом вперед в процессе становления основ конституционной государственности. Она привела к ослаблению контроля колониальных властей над политической жизнью в провинциях в результате разграничения сфер деятельности центральной власти и ее региональных подразделений.

Провинции (Западная, Центральная, Южная, Северная, Восточная, Северо-Западная, Северо-Центральная, Ува, Сабарагамува) получили возможность осуществлять управление и проводить социально-экономические мероприятия в рамках своей юрисдикции.

Введение системы ответственного управления в провинциях изменяло характер власти на Цейлоне. На смену полной автократии пришла такая система, в которой ранее неограниченная власть вице-короля и губернаторов провинций стала сочетаться с выборным началом и ограниченной ответственностью министров-цейлонцев перед законодательными собраниями.

Со второй половины 20-х годов изменяется концепция политики Великобритании в Южной Азии в связи с приходом к власти в метрополии лейбористов.

Концепция лейбористов в колониальном вопросе заключалась в идее постепенной трансформации империи в Британское содружество наций, которое должно было представлять собой объединение суверенных народов на правах равного экономического и политического партнерства при общности демократического государственного устройства и политических традиций конституционализма.

Налаживание контактов с различными силами внутри национального движения становится главным методом колониальной политики лейбористских правительств с конца 20-х – начала 30-х годов, а концепция содружества наций реализуется в серии конституционных реформ.

Эта тенденция на Цейлоне выразилась в том, что в 1927 г. начала свою деятельность комиссия Дономора, результатом работы которой стало принятие конституции 1931 г., предусматривавшей введение всеобщего избирательного права и отмену общинного принципа формирования законодательных органов.

На смену Законодательному совету пришел Государственный совет, избираемый всеобщим голосованием по территориальному признаку. Правом решающего голоса наделялись 1850 тыс. человек (вместо 205 тыс. ранее) при установлении имущественного и возрастного цензов. Было создано семь исполнительных комитетов (внутренних дел, сельского хозяйства, местного управления, здравоохранения, образования, общественных работ, связи), руководители которых образовали Совет министров.

Парламентские выборы 1931 г., проводившиеся по территориальному признаку, обеспечили преобладание в Государственном совете ЦНК, представлявшего элитарную часть сингальского общества. В ответ представители этноконфессиональных меньшинств потребовали возвращения к принципу общинного представительства и закрепления за ними половины мест в Государственном совете и кабинете министров.

Цейлонские тамилы Северной провинции по призыву тамильской ассоциации Джафны бойкотировали выборы, победа сингальского большинства на которых была предрешена территориальным представительством.

Между тем депутаты Государственного совета выступили с требованиями ограничения власти генерал-губернатора и трех назначаемых им высших государственных чиновников, составлявших противовес кабинету министров – своеобразную форму двоевластия.

Выборы 1936 г. вновь обеспечили победу ЦНК, результатом чего явилось создание Совета министров, полностью состоявшего из представителей сингальских торгово-предпринимательских кругов.

В состав нового Государственного совета было избрано 39 сингалов (в том числе 8 кандийцев), 8 цейлонских тамилов, 2 индийских тамила и 1 англичанин. Кроме того, по назначению губернатора Цейлона в число членов Государственного совета вошли по одному представителю от мавров и малайцев, 1 бюргер, 1 индийский тамил и 4 англичанина. Отсутствие единства среди членов совета затрудняло его деятельность.

Этнические меньшинства (прежде всего тамилы, а также поддержавшие их бюргеры и мавры) продолжали отстаивать принцип общинного представительства.

Однако к концу 1937 г. английское правительство признало необходимым изменить конституцию, поручив это генерал-губернатору Колдекотту.

Предложения Колдекотта касались увеличения числа мест в Государственном совете для избираемых членов, но вместе с тем он стоял за сохранение своего права назначать ряд депутатов по своему усмотрению. Он отверг идею восстановления системы общинного представительства, отдавая приоритет выборам на территориальной основе.

Обсуждение «Депеши реформ» Колдекотта определило политическую жизнь страны во второй половине 30-х годов и продолжалось вплоть до начала Второй мировой войны, когда английское правительство пообещало внести существенные изменения в систему управления Цейлоном после окончания войны.

5 сентября 1939 г. английский губернатор Цейлона выступил в Государственном совете с заявлением о том, что Цейлон является воюющей стороной. Государственный совет одобрил решение об отпуске средств на укрепление обороны страны, а также введении нормированного распределения продуктов питания, текстиля и ряда промышленных товаров.

Английская администрация ввела закон «О защите Цейлона», дававший властям право роспуска любой политической организации, а также запрета на проведение собраний и демонстраций.

Вторая мировая война способствовала значительным изменениям как в раскладе политических сил и группировок в освободительном движении, в их отношениях с метрополией, так и в социально-экономическом положении страны.

В годы войны на Цейлоне разразился продовольственный кризис, перешедший в тяжелый голод.

Увеличение налогообложения, арендной платы, рост цен на продовольственные товары, усиление ростовщического гнета и спекуляций привели к обезземеливанию и обнищанию основной массы крестьянства и поставили на грань выживания не только городскую бедноту, но и значительную часть разорившихся мелких торговцев, ремесленников, рабочих мелких и средних предприятий.

Ситуация грозила стать взрывоопасной для британских властей, не предпринимавших сколько-нибудь действенных мер для нормализации экономики.

Возникший во время войны большой спрос на промышленные изделия, особенно на вооружение и обмундирование индийской армии, английских войск, действовавших на всех фронтах, объективно стимулировал развитие промышленного производства. В годы войны в условиях ослабления конкуренции английских товаров рост промышленной продукции произошел в отраслях непосредственно военного значения, а также в хлопчатобумажной и пищевой промышленности.

После захвата японскими войсками Малайи возросла роль производства цейлонского каучука. Заметно увеличились также доходы владельцев графитовых разработок. Усилился процесс концентрации производства и централизации местного капитала.

Появились смешанные англо-цейлонские компании. Проникновение на южноазиатский рынок в годы войны американского капитала и обострение англо-американской конкуренции объективно способствовали укреплению позиций национальной буржуазии по отношению к английским монополиям.

Со вступлением Японии во Вторую мировую войну и активизацией военных действий на тихоокеанском театре, а затем и в Юго-Восточной Азии возросло стратегическое значение Цейлона.

Порты Коломбо и Тринкомали были превращены в военные базы. В марте 1942 г. в Коломбо прибыл английский командующий вооруженными силами Цейлона Дж.Лэйтон, который стал главой не только военных, но и гражданских административных властей.

С захватом Японией Сингапура, Малайи, Бирмы и продвижением ее к границам Индии линия фронта приблизилась и к Цейлону. Близ берегов острова стали появляться японские военные эскадры, в апреле 1942 г. Коломбо и Тринкомали подверглись массированным бомбардировкам.

Для укрепления обороноспособности острова было решено превратить Тринкомали в базу флота союзников, действовавших в районе Индийского океана. На Цейлон были переброшены значительные военные силы, а также военная техника, в том числе самолеты, радарные установки, средства противовоздушной обороны. В Перадении (близ г. Канди) разместился штаб командования вооруженных сил союзников в странах Юго-Восточной Азии во главе с лордом Маунтбэттеном.

Постепенно перевес сил в районе Индийского океана оказался на стороне антигитлеровской коалиции. Цейлон оставался важным центром военных усилий союзников.

В 1942 г. на Келанийской сессии ЦНК его лидеры поставили своей целью добиться от английских колониальных властей обещания рассмотреть вопрос о предоставлении Цейлону самоуправления после окончания войны.

В соответствии с достигнутыми договоренностями в 1944 г. на Цейлоне начала работу Комиссия Соулбери для выработки основ будущего государственного устройства страны.

В октябре 1945 г. на базе предложений Комиссии Соулбери была подготовлена «Белая книга» с текстом новой цейлонской конституции, которая, однако, не предусматривала полной независимости для острова, а сохраняла его в сфере британской юрисдикции.

Пост генерал-губернатора передавался представителям цейлонского общества (его занял О. Э. Гунетиллеке), тем не менее глава законодательной власти назначался английским правительством.

Послевоенный период ознаменовался борьбой различных партий за выработку демократической конституции и предоставление Цейлону подлинного суверенитета.

К началу 40-х годов произошло расширение спектра политической активности цейлонского общества за счет появления организаций

коммунистического типа. В 1943 г. на базе существовавших кружков по изучению марксизма была образована Коммунистическая партия Цейлона (КПЦ), активно включившаяся в политическую жизнь страны. КПЦ была малочисленна, однако привнесение коммунистического и социалистического комплекса идей в общественно-политическую мысль Цейлона расширяло спектр представлений цейлонских политических деятелей о возможных путях переустройства и организации постколониального общества, существенно радикализовало национально-освободительное движение.

Значительное расширение социальной базы национального движения за счет участия в нем крестьянства, ремесленников, мелких торговцев, фабрично-заводских рабочих потребовало выдвижения на политическую авансцену деятелей, способных отразить интересы и социальную психологию самых широких слоев общества.

Среди основателей КПЦ были известные на Цейлоне представители творческой и научной интеллигенции С. А. Викрамасингхе, М . Г. Мендис, В. Арияратне.

В ходе противоборства вокруг положений Конституции Соулбери произошел раскол внутри ЦНК: из него вышла правая группировка во главе с Д. С. Сенанаяке, поддержавшая английские предложения и образовавшая Объединенную национальную партию (ОНП).

ОНП заняла ведущие позиции в Государственном совете и Совете министров, ЦНК же, ставший партией оппозиции, отошел на второй план как потенциальный правопреемник властных полномочий от английской стороны. Лидер ОНП (Д. С. Сенанаяке) сменил лидера ЦНК (Д. Б. Джаятилака) на посту председателя Совета министров.

Тамильские партии (Всецейлонский тамильский конгресс, Цейлонский индийский конгресс), а также Цейлонская мусульманская лига стояли в стороне от деятельности как ОНП, так и ЦНК, считая их просингальскими образованиями, и добивались от английской стороны установления системы «сбалансированного представительства», т.е. предоставления 50% мест в законодательных органах сингалам и 50% мест – представителям национальных меньшинств.

На протяжении первой половины XX в. последовательно нарастала напряженность в отношениях между «цейлонскими» и «индийскими» тамилами – социальные различия одерживали верх над этнической консолидацией.

«Цейлонские» тамилы, укоренившиеся на острове еще в добританский период, имели прочные экономические позиции, особенно в торговле и банковском деле. Они считали себя полноправными жителями острова, в то время как «индийские» тамилы составляли ограниченную в гражданских правах группу плантационных рабочих, лидеры которых боролись за допуск к самостоятельному политическому представительству.

Межобщинные разногласия, подогреваемые растущим противостоянием ИНК и Мусульманской лиги на субконтиненте, преобладали в отношениях тамилов-индусов и мавров-мусульман.

Массовые выступления 1945-1946 гг., охватившие Цейлон, давление ведущих политических партий, тяжелейшая экономическая ситуация в стране делали неизбежным уход англичан из «образцовой колонии».

Общие процессы демократизации в послевоенном мире наряду с новыми явлениями в развитии мировой капиталистической системы изменяли традиционное значение колоний для метрополий, политический уход из которых становился гарантией сохранения экономического присутствия.

Близящееся освобождение Британской Индии вело к изменению геополитической ситуации в южно-азиатском регионе в целом и оказывало решающее воздействие на судьбы сопредельных государств.

Развитие политических событий на Цейлоне невозможно рассматривать в отрыве от индийского национально-освободительного движения, наиболее мощного и организованного, способного поколебать основы Британской колониальной империи, два с половиной века осуществлявшей контроль над всеми составными частями Южной Азии.

События в Индии во многом способствовали демократизации общественно-политической жизни и на соседнем Цейлоне. О влиянии индийского национально-освободительного движения на Цейлоне свидетельствует название одной из наиболее авторитетных политических партий – Цейлонский национальный конгресс.

Вместе с тем стремлению к развитию политических и экономических связей объективно препятствовал ряд факторов: различный уровень социально-экономического развития, различный тип сложившихся политических культур, естественная боязнь доминирования Индии над малым государством в регионе после ухода англичан.

script type="text/javascript"> var gaJsHost = (("https:" == document.location.protocol) ? "https://ssl." : "http://www."); document.write(unescape("%3Cscript src='" + gaJsHost + "google-analytics.com/ga.js' type='text/javascript'%3E%3C/script%3E"));